Ситуация вокруг Речника служит главным предметом обсуждения в блогах. Блоги на глазах становятся серьезной общественной силой, и это тем печальнее, что достоверной информацией не располагает ни один из авторов. Самое печальное, что и власть никак не решится принять блогеров за серьезную общественную силу. С одной стороны, перед нами зародыш гражданского общества, с другой — толпа неорганизованных самодеятельных журналистов, каждый из которых считает себя истиной в последней инстанции. А как вести себя с общественным мнением, наверху вообще еще не решили. То ли надо отыгрывать назад, имитируя оттепель, то ли реагировать бульдозерным ковшом, имитируя силу.
История поселка Речник вызвала такой ажиотаж в СМИ прежде всего потому, что оказалась идеальной метафорой российской истории как таковой. Механизм разрешения имущественных споров отсутствует здесь так тотально и наглядно, что последним аргументом неизбежно оказывается бульдозер. А когда дело доходит до самосожжения, с одной стороны, и бульдозерной атаки при
Общеизвестно: силовой, то есть худший вариант развития событий наступает тогда, когда накрываются все остальные. Даже если претензии Природоохраны к Речнику стопроцентно законны и обоснованны, мы уже никогда не сможем быть уверены в том, что задеты интересы природы. Мы не знаем, кто стоит за Природоохраной, в чьих руках она стала инструментом, а главное — что будет возведено на месте Речника. То ли парк «Фантазия», то ли суперквартал мегаэлитного жилья, который, по непроверенным данным, меньше вредит природе.
Мы уже прочли, что с одной стороны в ситуацию вмешались друзья премьера, а с другой — люди президента. Наконец, до нас доходят взаимоисключающие слухи о том, что будет с Речником в ближайшие дни. Одни каламбурят, что снос заморожен на время морозов, другие — что отморозкам мороз не страшен. Поистине, когда левая голова не знает, что думает правая, возникает трагическая неразбериха, жертвами которой оказываются простые представители среднего класса. Их дома рушат, вещи жгут, и нет в окрестностях ни одной инстанции, которой можно верить.
Все это напоминает не столько
