Труд: Речник начал вымирать

Главная Жизнь 00:55 28 Января 2011 4532

Речник начал вымирать

В замерзающем без воды и света поселке за год скончалось более 10 человек

Напечатать

Речник напоминает осажденную крепость — просто так попасть в поселок невозможно. При въезде в него оборудован внушительный бетонный контрольно-пропускной пункт, которому позавидовала бы и режимная воинская часть. Из КПП навстречу нам выходит охранник и дотошно расспрашивает, кто я и зачем пожаловал. «Корреспондент „Труда“ приехал, пропускать?» — спрашивает он кого-то по телефону. Наконец отвечает: «Проходите».

Причину долгих согласований позже пояснил один из жителей Речника Александр Навроцкий: «Некоторые СМИ во время прошлогодних январских событий о нас много наврали, и с их представителями теперь никто бы откровенно разговаривать не стал. Но „Труд“ писал объективно, поэтому жители будут говорить с вами без опаски».

Ветераны не выдержали стресса

На самом видном месте в Речнике установлен высокий православный крест с распятием. Поставил его один местный житель Аркадий Самойлов. «Когда мы кричали чиновникам во время сноса, мол, что же вы творите, креста на вас нет, в ответ они только смеялись», — говорит Аркадий. Теперь не посмеют, надеется он.

Еще, по его словам, крест он поставил в память о стариках поселка, на которых после пережитых событий просто мор какой-то навалился, и они начали уходить один за другим. До января прошлого года в поселке проживали 150 участников Великой Отечественной войны и ветеранов речного флота. «И ведь какие крепкие были эти деды — им бы запросто по сто лет прожить, — сожалеет Аркадий. — А их обозвали самозахватчиками, вот сердце у ветеранов и не выдержало».

Аркадий начал подсчитывать умерших стариков за последний год. Вышло более десятка человек. Так, в начале этого года похоронили 90-летнего Филиппа Цыглакова, считавшегося легендой Речника. За его плечами были сразу две войны — Отечественная и Финская, он побывал в немецком плену, сбежал к партизанам, снова вернулся в действующую армию, дошел до Берлина. «В Речнике он жил с 1956 года, когда и был основан поселок. Таким бодрым был, все на велосипеде любил разъезжать. А после того, как его участок объявили незаконным, слег и больше не поднимался», — говорит, едва сдерживая слезы, Аркадий Самойлов.

Фотографии ушедших ветеранов в траурных рамках можно увидеть теперь на внутренней стороне забора сразу при въезде в Речник. Здесь же развешаны транспаранты с обращениями жителей к президенту Дмитрию Медведеву, депутатам Госдумы, Верховному суду, оставшиеся со времен эпопеи со сносом. На большинстве домов также сохранились надписи «Решения суда нет», которые жители считали своего рода охранными грамотами, так как по большинству домовладений судебных решений о сносе действительно не было.

Вырубили даже яблони

Напомним: снос начался в ночь на 21 января 2010 года, а закончился в начале февраля — после того, как в ситуацию вмешался Медведев, потребовавший от Генпрокуратуры проверить законность соблюдения прав жителей на их участки, а на это время приостановить снос.

Всего в Речнике успели сровнять с землей 22 дома. На их месте сейчас не осталось даже фундаментов — сплошная снежная целина. Нанятые властями работяги повырубали даже все фруктовые деревья на участках.

«И ведь в основном не к богатым особнякам чиновники прицепились, а к лачугам, подобным моей», — говорит 32-летний житель снесенного дома Александр Романов. По его словам, у него был скромный дощатый домик размером 6 на 4 метра с участком в 7 соток, доставшийся от родителей, всю жизнь проработавших на «Канале имени Москвы» (этой организации и принадлежал изначально Речник).

Спасала «Дорога жизни»

«Я тоже живу в доме с родителями, получившими его 54 года назад от «Канала имени Москвы», — говорит председатель правления садового некоммерческого партнерства (СНП) Речник Ирина Гурлынина.

Она рассказала, что и родилась практически в Речнике. «Когда маме в 1969 году пора было рожать, ее просто перевезли на лодке через Москву-реку на противоположный берег, где находился тогда роддом», — говорит она. Прошлой зимой Ирине пришлось вновь вспомнить о реке: «Когда омоновцы взяли нас в блокаду и перекрыли колючей проволокой все дороги вокруг поселка, я своего ребенка водила в школу по льду Москвы-реки — другого пути не было».

С санками за водой

Заграждения с дорог теперь сняты, но, как утверждают жители, блокадниками они себя чувствовать не перестали. По вечерам поселок погружается во мглу, так как от него по-прежнему отрублено электричество. Отключена и вода.

«Свет получаем от своих дизель-генераторов, от них же и греемся, а воду покупаем в бутылках в магазинах и возим на санках», — рассказывает 79-летний Иван Перепелкин. Что будет дальше с Речником, он не знает. Созданная по поручению Медведева рабочая группа пришла к выводу, что к местным жителям надо применить дачную амнистию. Предложения на этот счет в декабре 2010 года были отправлены новым московским властям. Ответа пока нет.

Напечатать

Жизнь 16:00 / 19 Февраля 2026 22033

Маска равнодушия и негативный контент

О чем на самом деле вопиет убийство ребенка из многодетной семьи?

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Как внезапно выяснилось, в школу Паша не ходил: мать пыталась записать его, но не успела

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...