Труд: ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТУХИН: НИКОГДА НЕ ССОРИЛСЯ С ВЫСОЦКИМ

Главная Жизнь 01:01 28 Апреля 2001 144

ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТУХИН: НИКОГДА НЕ ССОРИЛСЯ С ВЫСОЦКИМ

С Золотухиным просто: разрешает спрашивать "обо всем" и добросовестно на все вопросы отвечает, даже если касаются они очень личного. Отвечая, нередко начинает "представлять", лицедействовать. Потом спохватывается: "Ах да, мы же говорили с вами о моей проз

Безрукова Людмила

Напечатать

- Повесть пишу, - поймал Валерий Сергеевич мой взгляд в сторону рукописи. - О чем? Как всегда - о любви. Имею в виду любовь не к женщине. Или, точнее, не только к ней, но к ближнему, к театру, природе. К жизни, в общем.
-Много лет назад я прочитала в журнале "Юность" вашу повесть "На Исток-речушку, к детству моему", написанную увлекательно, ярко, не у всех писателей такой сочный язык. Была уверена, что после этой публикации, вызвавшей огромный интерес, вы уйдете из театра и литература станет главным для вас делом жизни...
-Борис Полевой, главный редактор "Юности" в те годы, а также многие его коллеги говорили мне: брось ты театр, это тлен, сиюминутное. Вечна одна лишь литература, она останется, когда нас не будет. Но, во-первых, я не считаю себя писателем в той степени, чтобы заниматься этим, и только этим, профессионально. А во-вторых, не согласен с тем, что театр - тлен... Театр чем силен? Легендами! Проходят годы, нет уже ни актера, ни режиссера, ни спектакля, который они создали, но люди помнят, "как это было здорово", передают из уст в уста, от поколения к поколению впечатления о когда-то увиденном на сцене. Вот Володи Высоцкого уже больше 20 лет нет с нами. А интерес к его личности не угасает. Наоборот, мне кажется, даже возрастает с каждым годом, потому что те, кто играл с ним на сцене, снимался в фильмах, участвовал в концертах или как минимум бывал на них, не устают вспоминать, рассказывать. Вспоминается же обычно самое светлое, радостное, то есть настоящее.
- С Высоцким вы ведь рассорились незадолго до его скоропостижной смерти из-за того, что стали репетировать Гамлета?..
- Никакого конфликта не было! Да, он обиделся, что Юрий Петрович Любимов назначил меня на роль Гамлета, ну и что?
- Как что - это любимая роль Высоцкого! Вполне естественна была его болезненная реакция на ваше назначение: друг - и вот надо же, "подсидел"!
- А мне не "болезненно" было, когда Любимов назначал кого-то на мои роли? Даже у космонавтов есть дублеры. Почему их в театре-то не должно быть? Вдруг кто заболел или уехал, и что - отменять спектакль? А Володя как раз в те месяцы, когда я начал репетиции в "Гамлете", надолго уехал из страны. И потом, я не просился у Любимова на эту роль, хотя и мечтал ее сыграть. Так, впрочем, и не сыграл, в отличие от Владимира Семеновича. Не только на главную роль там был назначен дублер, на все другие тоже. Это же производство, тут "пустота", продолжительная пауза - назовите как хотите - недопустимы. Надо было спасать спектакль, вот и назначили второй состав.
- Вы сказали о театре - "производство"...
- Конечно. В первую очередь - ремесло и производство... Но я хочу до конца изложить свою точку зрения на ту ситуацию с "Гамлетом". Я сам рассказал о ней Эльдару Рязанову для его телепередачи о Высоцком. А он так умудрился смонтировать мой монолог, что миллионы телезрителей, видевших тот сюжет, поняли однозначно: Золотухин действительно "подсидел" друга, тем самым оскорбив, а значит, ускорив его гибель. Многим так удобнее: они до сих пор... не верят в естественную смерть Высоцкого, наступившую, кстати, спустя несколько лет после "истории с Гамлетом", хотят видеть в нем мученика, страдальца, павшего жертвой закулисных интриг.
- Удивительно: столько времени прошло с той передачи, а в ваших словах и сейчас - обида и даже горечь.
- До сих пор неприятно, а тогда, в середине 80-го, просто вышибло из седла. Непонимание - самое горькое для меня в жизни.
- И часто вас "не понимают"? Вообще с тех пор, как юношей приехали с Алтая в столицу поступать в театральный институт, стали здесь известным актером, литератором, сильно разочаровались в людях, в театре, искусстве как таковом?
- У меня были хорошие учителя. Один из них - гениальный оперный режиссер Борис Покровский. Я часто бегал к нему на занятия. Он так говорил мне: "Ваша стихия, господин Золотухин, - театр. А театр - это сплетни, грязь, интриги, пыль кулис и закулисные разговоры. Учитесь сейчас, со студенческой скамьи, все это преодолевать, обходить стороной. Потому что театр как искусство ко всему этому не имеет никакого отношения".
- За почти четыре десятилетия работы в Театре на Таганке никогда не хотелось уйти оттуда - на другие, к примеру, подмостки, к другому режиссеру?
- Я работал с другими режиссерами, например с Анатолием Эфросом. Это было у нас в театре, когда Юрий Петрович Любимов вынужден был остаться жить и творить за границей. Непросто работалось нам, но очень интересно. Репетировали, помню, "Мизантропа", ничего у меня с ролью не получалось. И так я расстроился, что, вернувшись домой после очередной репетиции, написал заявление об отказе и от роли, и от места в театре вообще. Наутро иду с этим заявлением на Таганку. В дверях сталкиваюсь с Эфросом. Слово за слово, признался ему в своих намерениях. В результате проговорили, стоя вот так, в дверях, около часа. После чего я пошел на сцену - репетировать... Играл также в Театре Советской армии, замещая в спектакле "Павел I" тяжело заболевшего Олега Борисова. Мне рассказывали, он очень переживал из-за этого. Еще и критики "постарались" - стали сравнивать Золотухина и Борисова. Хотя "мой" Павел был совсем иным, а Борисова я лично считаю гениальным актером. В общем, я вниманием режиссеров не обижен, грех жаловаться. И в своем театре всегда "при ролях". Поэтому не возникало желания куда-то переходить. От добра добра не ищут.
- Но, согласитесь, сегодняшняя Таганка совсем не та, что была лет 30 назад, когда на ее спектакли "ломилась" вся Москва...
- В этом году нашему театру исполнилось 37 лет. Расцвет его пришелся на 60-70-е годы, которые принято сейчас называть "застойными". Много нам тогда попортили крови партийные боссы, тем, в частности, что закрывали спектакли. Но не в этих гонениях дело, а во времени. Мне, как и большинству моих коллег-актеров, было тогда около 30, главному режиссеру - немногим за 40. А творческая энергия, когда тебе 30-40 лет и в 60-80, - это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Да и само время переменилось, а с ним и люди, власть, отношение тех и других к театру, быту, деньгам. Так что, можно сказать, я со своим театром рос, взрослел, теперь вместе будем стариться. Правда, каких-то возрастных проблем в свои 60 (исполнится через два месяца) пока не испытываю. Никогда не думал, что доживу до этих лет, потому, может, и не чувствую их. Творческие силы в принципе тоже "на уровне". Что же касается нашего театра... Когда мне говорят, что он "стал совсем другим", я вспоминаю библейское: "Не спрашивай, отчего это прежние времена были лучше, не от мудрости говоришь это". А можно ответить еще по-другому, как в одном хорошем анекдоте. Спросили мужика, когда жилось ему лучше - при Сталине, Хрущеве, Брежневе или Ельцине? Ответил: при Брежневе, потому что бабы тогда были моложе. Все течет, все меняется. Меняется, естественно, и наш театр. Оставаясь при этом по-прежнему одним из самых посещаемых в столице. Я торгую там своими книжками, когда не занят в спектакле, и наблюдаю, как бабушки приводят своих внуков, рассказывая им о Таганке-60. Третье или даже четвертое поколение наших зрителей подрастает!
- Вы сами книжками торгуете?
Да, со мной в издательстве расплачиваются ими, а не гонорарами. Я сам об этом прошу, это выгоднее финансово. К примеру, новую мою книгу издательство продает за 85 рублей, а я с автографом - за 100.
Сначала, честно скажу, было стыдно этим заниматься. Но у меня семья, четверо внуков, надо же кормить всех. Со временем книготорговля стала доставлять удовольствие. Столько интересного благодаря ей узнал о себе! Покупая литературу, люди, как я заметил, не поднимают головы. Вот две женщины средних лет. Одна смотрит на обложку: "Золотухин? А я его как-то не очень..." Наклоняюсь к ее уху и шепчу: "А почему вы "не очень" Золотухина?" Вскинулась: "Ой, я хотела сказать... - замялась. - Что я... не очень читала Золотухина". Замечательно вышла из положения.
- Вы ревнивы к другим актерам, их популярности? Очень расстраиваетесь, когда кого-то приглашают в кино или театр на "роль", о которой сами мечтали?
- Чаще случалось наоборот, мне отдавали роль, на которую успешно пробовался другой. Так произошло когда-то с "Бумбарашем". Мне решительно не понравился сценарий, несмотря на то что в основе его лежали прекрасные ранние рассказы Аркадия Гайдара. К тому же я параллельно тогда же получил предложение сыграть Якова Богомолова в фильме Абрама Роома "Преждевременный человек". А на роль Бумбараша пробовался очень хороший актер Миша Кононов. И ведь замечательно пробовался, это, безусловно, была его роль. По сравнению с ним мои "смотрины" прошли не очень благополучно, да я не особенно и старался. Все мои устремления были направлены на Богомолова. Кончилось тем, что с "Преждевременного человека" меня в последний момент сняли, я помчался в Киев, где завершалась подготовка к съемкам "Бумбараша", и без ложной скромности заявил режиссеру: "Если ты хочешь сделать хороший фильм, то снимай Мишу. Если же хочешь заглянуть в вечность - бери меня".
- От скромности вы явно не умрете!
- Абсолютно верно заметили, с самооценкой у меня все в порядке. Как говорил Володя Высоцкий, когда мы снимались с ним в "Интервенции", где я после каждого дубля аплодировал ему: "Золотухин может позволить себе хвалить других, потому что знает, что сам - талантище!"
- Евгений Миронов сыграл Бумбараша в театре Олега Табакова. Вы видели этот спектакль?
- Женя Миронов - очень талантливый актер, но - другой, не моих "кровей". И спектакль "Табакерки" другой, там нет Бога, жития Бумбараша, который был не за "красных", не за "белых" или "зеленых", зато сильны развлекательные мотивы. А вообще коллегам не завидую, не ревную их к славе, к ролям, мной не сыгранным.
- Что не сыграли из того, о чем мечталось?
- Многое, многое... Дядю Ваню, например. Но есть надежда, что режиссер Леонид Трушкин возьмется за постановку этой пьесы в своем театре. Одну мою мечту он уже помог реализовать, поставив спектакль "Цена" по пьесе Артура Миллера.
- Ваши дети - они пошли по стопам отца?
- Они непонятно по чьим стопам пошли. Старший, от первого брака с актрисой Ниной Шацкой, стал священником. Младший остался в миру, но театром мало интересуется. Они на меня совсем не похожи. Не знаю, к счастью это или к сожалению. Дениска, младший, даже книжек моих не читает. Одну повесть я посвятил ему. Он никак не отреагировал. Меня это расстроило. Но потом понял, что пушкинские строки "Они любить умеют только мертвых" относятся не только к политическим деятелям, но ко всем людям. Сужу по себе. Я своего отца понял и полюбил по-настоящему, быть может, только сейчас, сыграв в "Цене". И после того, как сам столкнулся с проблемой отцов и детей. Видимо, человек так устроен, и ничего тут нельзя изменить. До всего нужно доходить самому. Чужой опыт бесполезен. Вот почему я не особенно огорчен тем, что мои дети не продолжили меня в моей профессии. Они в своей жизни сделали свой выбор.
- Никогда не возникало желания "бросить все" и вернуться на Исток-речушку, к детству своему?
- Постоянно возникает и, несомненно, будет возникать. Это чисто ностальгическое. Вдруг подберется к самому горлу комок, навернется слеза: эх, уехать бы в родные пенаты и там наконец обрести ту чистоту и ту силу, которые... Хрен. Ничего этого не произойдет. Так же думал Шукшин. И Высоцкий регулярно "все бросал", намереваясь сосредоточиться исключительно на литературных занятиях. Но человек консервативен. Сила привычки в нашей жизни играет решающую роль. Да и куда я могу уехать от дорогих моему сердцу подмостков Таганки?

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13645

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...