От имени Евросоюза в хабаровской дискуссии участвовали президент Чехии Вацлав Клаус, чья страна в этом полугодии председательствует в ЕС, глава Европейской комиссии (исполнительного органа ЕС) Жозе Мануэл Баррозу и шеф дипломатического ведомства ЕС Хавьер Солана. Делегацию России возглавлял президент Дмитрий Медведев.
На саммитах, проводимых дважды в год (весной в России и осенью – в стране-председателе ЕС), обычно и не случается прорывных решений. За последние годы все уже даже привыкли, что по итогам нет совместного документа. Слишком много бы в нем было зафиксировано разногласий. Так и на сей раз.
Европейцы по-прежнему недовольны, что Россия признала Абхазию и Южную Осетию, наращивая там военное присутствие и ограничив международный мониторинг. Новогодний российско-украинский газовый кризис, когда некоторые страны ЕС оказались на голодном энергетическом пайке, подорвал доверие к России как надежному партнеру. Правда, к Украине тоже, но весовые категории разные, и к тому же Киев согласен слушать советы Брюсселя. ЕС не только сильнее стал педалировать проекты энергомаршрутов в обход России, которые раздражают Москву («Южный коридор» с газопроводом «Набукко»), но и, не посоветовавшись с «Газпромом», договорился с Киевом о схеме модернизации украинской газотранспортной системы.
Как и ожидалось, европейцы не захотели отказываться от Энергетической хартии и настаивали на включение ее принципов в новое всеобъемлющее соглашение ЕС-Россия, переговоры о котором медленно идут то в Москве, то в Брюсселе. Медведев подтвердил, что Россия никогда не ратифицирует Договор Энергетической хартии: он устарел и не отвечает ее национальным интересам. Разница - в концептуальном взгляде на торговлю энергоносителями. ЕС стремится сделать ее либеральной и прозрачной, российское руководство отстаивает государственный подход. Предложения Д.Медведева о новой правовой основе сотрудничества в энергетике повисли в воздухе. У российской стороны, в свою очередь, не нашел живого отклика брюссельский проект нового механизма раннего предупреждения перебоев поставок газа.
На европейских участников итоговой пресс-конференции сильное впечатление произвели слова Медведева о том, что он не исключает нового газового кризиса, вина за который, конечно, ляжет на Украину.
"Никаких заверений Россия не давала и давать не будет. Чего это ради? На нашей стороне никаких проблем нет, у нас все в порядке и с газом, и с исполнением наших обязанностей», - подчеркнул президент, заставив вспомнить жесткий стиль Владимира Путина.
Не встретил поддержки и другой внешнеполитический проект российского президента: о новой общеевропейской системе безопасности. Европа не считает, что атлантизм, то есть участие США в гарантиях безопасности Европы, выраженное в НАТО и ОБСЕ, исчерпал себя. Нынешняя система устраивает европейских граждан, хотя, может быть, и нуждается в улучшении. В смысле улучшений ЕС готов обсудить российские инициативы в рамках ОБСЕ. Евросоюз согласен на «Хельсинки-плюс», но никак не на «Хельсинки-2», - сказал вашему корреспонденту один из еврочиновников, занятых этим досье.
Президент Медведев по-прежнему не убежден, что новый геополитический проект «Восточное партнерство», который Евросоюз запустил 7 мая в Праге с шестью постсоветскими странами (Арменией, Азербайджаном, Белоруссией, Грузией, Молдавией и Украиной), не направлен против России. Руководители ЕС заверяют, что не направлен.
«Если добрососедские отношения между ЕС и его восточными соседями станут лучше, то никак не за счет других, - заявил в интервью вашему корреспонденту верховный представитель по внешней политике и безопасности ЕС Хавьер Солана. - Мы с самого начала четко заявили, что не предлагаем странам Восточного партнерства выбирать между ЕС и Россией или любой другой страной. Позитивная динамика в наших отношениях с этими странами повлечет за собой позитивную динамику в регионе. Наша цель – помочь партнерам в проведении политических, экономических и социальных реформ. В интересах России и Европы в целом, чтобы эти страны были стабильными, процветающими и открытыми. Конечно, будем параллельно развивать стратегическое партнерство с Россией. Мы хотим, чтобы и Россия участвовала в проектах в рамках Восточного партнерства».
Саммиты – это скорее измерение температуры отношений, дуэль претензий, зондирование реакции на идеи и определение пределов возможного. Поэтому некорректно оценивать успешной или неуспешной встречу на Амуре. В Хабаровске температура измерена и оказалась на одной из самых низких отметок за все время отношений. Политикам и дипломатам придется делать выводы и работать дальше. Другого не дано. Ибо, как они сами любят повторять, Россия и ЕС обречены на сотрудничество. Участники саммита сказали, что атмосфера, испорченная войной в Грузии и российско-украинским газовым кризисом, заметно улучшилась. Остается надеяться, что это не просто дежурная дипломатическая вежливость.
Александр Минеев, Брюссель