Труд: Истории Старого Арбата

Главная Жизнь 23:42 28 Июля 2010 6080

Истории Старого Арбата

Старый Арбат до сих пор остается нетронутым кусочком Москвы, уже забытой, исчезнувшей даже из памяти москвичей

Напечатать

Если раньше мы специально приезжали со всех концов города просто погулять по этой улице, когда она стала пешеходной, то сегодня былого очарования уже нет: слишком шумно, слишком суетливо. На взгляд приезжего — самое оно: здесь можно увидеть искрометные и вполне профессиональные выступления будущих артистов (благо до Щукинского училища рукой подать), которые разыграют для вас по ролям последние анекдоты, или послушать приличных музыкантов, которые устраивают настоящие шоу из танцующих трубачей. Но все же времена, когда Арбат можно было назвать «мое отечество» и «мое призвание», ушли…

Иное дело арбатские переулки — в любое время дня немноголюдные, закрытые от чужих глаз дворы, тишина, непривычная для самого сердца города. Невольно на память приходят персонажи, когда-то обитавшие здесь…

Арбатский бум

В XIX веке случился, например, абсолютный арбатский бум: селиться на Арбате и в его переулках стало престижно и модно. Толстые, Растопчины, Гагарины, Долгорукие, Кропоткины — у каждого достопочтенного семейства здесь было родовое гнездо. Еще бы: Арбат был тихим, «домашним» районом, здесь строились небольшие особняки в стиле ампир и деревянные дома, окруженные садами.

За аристократами потянулись служивые. Здесь женился и жил Пушкин, позже сочиняли Скрябин и Танеев, в ХХ веке родился и вырос Булат Окуджава, грустно отчеканивший: «Арбат офонарел», когда улицу попробовали «стилизовать» на манер а-ля старина. Осталась ли сегодня память о тех людях, что создали особую атмосферу Арбата и его переулков? К счастью, не все они исчезли из памяти города.

Платье от Шанель

В Большом Афанасьевском переулке, в двухкомнатной квартирке известной певицы Аллы Баяновой, куда она, по ее словам, «приехала доживать», все, что напоминает о милом сердцу прошлом, стоит на виду. На фортепьяно — фото в платье от Шанель, это платье ее мамы. Она была выдающимся портным от-кутюр семейного масштаба, всю жизнь посвятила мужу, отцу Аллы, тоже известному певцу.

— Мама, обладая изумительной фигурой, решила поступить к Коко Шанель манекенщицей. Приходит. Та ее приняла очень ласково, оглядела и говорит: «Мадам, вы слишком красивы, чтобы быть манекенщицей…» А в моде были «доски» — никаких женственных форм. Так мамина карьера манекенщицы не состоялась. Но Коко провела ее в мастерскую и сказала: «Выбирайте любое платье для вашей дочери. Просто в подарок». Так у меня появилось дивное черное платье из фая от Шанель.

Арбатский сибарит

Художник-реставратор Валерий Сафонов настолько любил Арбат, что был готов буквально на все, чтобы осуществилась его давняя мечта переселиться сюда. Так ему пришлось на время стать маклером.

После того как в конце 1960-х их коммуналку на Курском расселили, ему досталась однушка в спальном районе.

— Это было тоскливое выживание, — говорит Валерий, — несмотря на то что мы были молоды, любили погулять, танцевали до утра. Но все это было какое-то суррогатное, что ли. Помог случай: все знали, что я болею Арбатом, и тут приятель сообщил, что в «вахтанговском» доме можно договориться с пьяницей, которому все равно, куда съезжать, лишь бы солидно добавили на родимую. Так — баснословно легко — и состоялся обмен. В Большой Левшинский.

И уж здесь Валерий, реставратор старинной мебели, расставил свой знаменитый гарнитур черного дерева с перламутровой инкрустацией и зажил барином. По утрам под кофе (или под пивко, в зависимости от вчерашних эскапад) слушает одну из тысячи пятисот пластинок (здесь только классика, только первоклассные исполнители, оркестры и дирижеры) из коллекции, которую собирал всю жизнь. Такой вот сибарит.

Узнал, почему плакала мама

Другой арбатский обитатель — не из новых, а законный наследник семейного особняка, принадлежавшего когда-то его предкам, — о существовании наследства узнал только в середине 1990-х, когда просматривал семейные фотографии. Дом на фото выглядел странно знакомым — мимо него известный сейчас актер Александр Пороховщиков часто проходил, когда работал в Театре имени Вахтангова и учился в «Щуке». Однако никогда не обращал внимания на табличку у входа. А следовало бы: здесь жили Пороховщиковы еще в XIX веке, а хозяином дома был прадед актера.

Разрозненные воспоминания детства обрели очертания и форму: Александр Шалвович наконец понял, куда уходили мама с бабушкой, оставляя его играть на Старом Арбате, и почему возвращались с заплаканными глазами.

С тех пор Александр Шалвович всерьез увлекся историей дома: выяснил, что построен был этот особняк в 1871 году, потом отреставрировал и теперь мечтает собрать там всех Пороховщиковых, разбросанных трагедией 1917 года по всему миру.

Все поменялось

Здесь же под крышей пятиэтажного дома живет Марианна Вертинская. Сейчас она, актриса Театра имени Евгения Вахтангова, с театром распростилась — неинтересно, ролей нет — и уехала на время к дочке, художнице Александре Вертинской в Италию.

— А раньше, — не без ностальгии вспоминает Марианна, — было так приятно выйти из подъезда и через пять — да что я! — три минуты уже оказаться в гримерной. Такая близость создавала особую атмосферу творчества, которой теперь уже не вернешь — все в мире и в театре поменялось…

Однова живем!

Есть в арбатских переулках и виртуальные жители. Например, в Кривоколенном… Конечно, я говорю о стене Цоя. Это имя для многих — символ памяти, надежды, справедливости, правды. Артемий Троицкий сказал о нем: «Цой — это почва, в которой зреют мысли. У всех нас свой Цой, и всем нам кажется, что мы в нем нуждаемся».

А вот бабя Маня, с первыми лучами солнца (иначе конкуренты опередят) собирающая с сожителем Васей окурки и пустые бутылки после вчерашнего «сейшена на флэте», чтобы для сначала сладко затянуться натощак «мальборой», а потом склянки и алюминий сдать и на это выпить и пожрать, — историей Старого Арбата она интересуется мало. Что ей фанаты Булгакова, вздыхающие возле уютного особнячка, откуда бессмертная Маргарита улетела навсегда, что ей Бунин, Блок и Чехов, так акварельно-нежно описавшие сумерки арбатских переулков, что ей даже близкий по духу (ах, время!) Воробьянинов с его «Однако!» по поводу цены соленых огурцов.

— Эх, однова живем! — зевает Маня и ложится прямо на асфальт под скамейкой в Скатертном — жарко, господа.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 12556

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...