Весной 1932 года в витринах магазинов на Тверской в Москве и на Невском в Ленинграде появились красочные объявления: «Только здесь вы узнаете, что такое эскимо-пай. Скоро тайна будет раскрыта». Жители столиц, натерпевшиеся нужды и голода в эпоху продуктовых карточек, насторожились. Но вскоре все прояснилось: «эскимосским пирожком» оказалось: мороженое в шоколаде, на палочке, да еще и обернутое в блестящую фольгу! Появление такого лакомства тогда казалось сродни чуду.
Вот так (фото 1935 года) выглядели лотки, с которых продавали Eskimo Pie, — поначалу только в Москве и Ленинграде. Заморское словечко «пай» из названия и с вывесок скоро пропало, и изобретение американского кондитера Христиана Нельсона, уже покорившее к тому времени сердца ребятни и взрослых по всему миру, стало у нас именоваться просто эскимо. Как же оно появилось в нашей стране?
В 1930 году наркомом снабжения (именно снабжения!) назначили Анастаса Микояна, который принялся собирать профессионалов: предстояло практически заново создать вместо тогдашнего «пищевого промысла» современную индустрию питания. Тут-то нарком и вспомнил, что в пору нэпа его знакомили с «молочным королем» дореволюционной России — Александром Васильевичем Чичкиным. Сейчас это имя мало кому известно, а перед Первой мировой оно гремело.
Основатель и владелец молочно-творожной империи: около сотни магазинов в Москве, Одессе, Харькове, Тбилиси, Киеве, Ростове-на-Дону, Баку и Ялте. Организатор крупнейшего в Европе Московского завода по переработке молока. Наконец, создатель уникальной системы продвижения и стимуляции сотрудников (за опытом к Чичкину в 1914 году приезжала делегация из Японии). Он единственный в Москве имел свой роллc-ройс, а по утрам вместо физзарядки летал над городом на «Фармане». Который, кстати, вместе с заводом и сетью магазинов передал в целости и сохранности большевикам после революции 1917 года. А сам было эмигрировал, но в 1922-м не выдержал без дела и вернулся.
Бывшего «короля» взяли на работу в Наркомат торговли. А в 1926-м, при нэпе, разрешили открыть в Москве на Большой Дмитровке свой молочный магазин. Чичкин, поездивший по Европам, взялся организовать производство эскимо — но не успел. В 1929-м нэп свернули, а Чичкина отправили на «трудовое перевоспитание» в Казахстан.
Здесь-то его и нашел Микоян. И в марте 1932 года на Московском молочном заводе № 1 (том самом, сохранившемся с прежних времен) установили первый фризер — аппарат для сбивания мороженого по американскому способу. И организовали линию по выпуску эскимо. Чуть позже эскимо стали делать и на Мос-ковском холодильнике № 2. Многие операции (нанесение глазури, фасовка и упаковка) производились вручную, но за год на двух предприятиях изготовили 300 тонн мороженого, в том числе почти 50 тысяч штук эскимо.
А на этом плакате 1936 года — основной ассортимент мороженого. С заводов оно выходило в банках (гильзах), а в рознице продавалось в стеклянной посуде или на вафлях. Самое дорогое, ореховое и кофейное, стоило по 9,5 рубля, сливочное и шоколадное — по 7,5. Эскимо на рекламе скромно притулилось в самом верху. Его доля и впрямь невелика: из 8 тысяч тонн за 1935 год на эскимо приходилось от силы 600-700 тонн. Купить его трудно было даже в крупных городах.
Микоян, к тому времени уже нарком пищевой промышленности (карточки отменили в 1935-м), на очередном заседании посетовал: учимся, учимся у США, а догнать Америку не получается даже по мороженому — у них, буржуев, 600 тысяч тонн в год. На что Сталин насмешливо заметил: «Тебе, Анастас Иванович, не так коммунизм важен, как мороженое». Тем не менее в августе 1936-го нарком отправился в командировку за океан — за опытом и технологиями.
Конечно, из той поездки Микоян привез не только секреты эскимо. Технологии производства консервов и полуфабрикатов, булочек и котлет для гамбургеров, колбас, даже шампанского были взяты на вооружение пролетариата. Ну и про мороженое не забыл. В Москве как раз завершали строительство холодильника № 8 в Филях, который и оснастили новым оборудованием. «Филевское» мороженое стали продавать осенью 1937-го, по 25 тонн в сутки, причем треть — эскимо.
В том же году построили еще один завод в Москве. По 10-12 тонн давали на американском оборудовании и заводы-холодильники в Ленинграде. В общем, к 1940 году в стране делали в 10 раз больше мороженого, чем до «американских каникул» Микояна. А в марте 1941-го приняли ГОСТ 117-41, который до сих пор считается самым жестким в мире: никаких консервантов, срок продажи и хранения — неделя.
Вот состав пломбира из «Книги о вкусной и здоровой пище»: яичные желтки, сливки, молоко, сахар, ванилин — и все! Кстати, мороженое любили и в Кремле. НКВД время от времени закрывал фабрику в Филях на три дня «на профилактику». После тотальной проверки и дезинфекции под строжайшим контролем изготавливали 30-35 кг мороженого «по спецзаказу». Говорят, эскимо особенно любили Микоян и Булганин, а мороженое в вафельных стаканчиках — Ворошилов и Берия.
Кто-нибудь помнит, сколько порций эскимо съел старик Хоттабыч из фильма 1956 года? Правильный ответ — 46! А мог бы и больше: к тому времени эскимо из лакомства превратилось, как гордо рапортовал Микоян, в «освежающий продукт, обладающий к тому же лечебно-диетическими свойствами». Купить его можно было уже не только в столицах. После войны и у нас в стране наконец-то стали делать оборудование для мороженого. Автоматизированную поточную линию внедрили сначала на заводе в Филях, потом в Ленинграде, Харькове, Новосибирске, Саратове. Детская мечта про сладкую жизнь («чтоб каждое утро по эскимо») потихоньку начинала сбываться.
P.S. В октябре 2020 года нынешний правообладатель торговой марки Eskimo Pie изменил название и логотип (мальчик в меховой куртке-эскимоске) из опасений, что они могут оказаться уничижительны для коренных народов севера Америки. Теперь эскимо называется Edy’s Pie. Ну а мы его называем по-прежнему: эскимо. Что в переводе означает: счастье на палочке!
