Труд: Смех и грех

Главная Жизнь 00:02 29 Марта 2012 0

Смех и грех

Размышления накануне 1 апреля

Напечатать

Найти общую формулу смешного, на первый взгляд, почти немыслимо. Достоевский считал, что в основе смеха лежит сострадание, Фрейд — подавленная агрессия, а Гоголь склонен был думать, что юмор, наоборот, ведет к примирению. Бергсон же доказывал, что юмор развенчивает всякую стереотипность: если рядом с выразительно жестикулирующим оратором поставить другого, в точности повторяющего его движения, — патетическое превратится в комическое, ибо свободная человеческая душа должна иметь неповторимые формы выражения.

Но ведь почти все религии, в том числе и гражданские, создают неизменные ритуалы, поэтому с точки зрения почти всех религий юмор греховен. Однако не только угрюмые Савонаролы, но и не в меру чувствительные люди тоже часто бывают лишены чувства юмора, ибо, по их мнению, сострадать следует всегда и везде, а потому черный юмор, без которого в затянувшихся ужасных ситуациях просто не выжить, представляется им кощунственным.

Юмору же смешна всякая серийность, смешно все, что решено «раз и навсегда». Он вообще не терпит абсолютов, ибо они претендуют оставаться неизменными всегда и всюду, а юмор именно против этого и восстает.

Когда исламский мир поднялся на дыбы из-за ординарных, на европейский взгляд, карикатур на пророка Мухаммеда, куда же девалась примиряющая роль юмора? Юмор способен разрядить конфликт святынь, когда каждая сторона конфликта соглашается посмеяться над своей святыней. Но если хотя бы одна из сторон дорожит собственной святыней именно как абсолютной, смех может лишь подлить бензина в костер вражды.

И не нужно наивных или лукавых оправданий: мы-де шутили уважительно, любовно, наш смех не разрушительный, но созидательный — смех созидательным не бывает. Смех и Абсолют несовместимы.

И юмор, и пафос помогают нам примириться с несчастьями: пафос придает им трагическую красоту, а юмор, наоборот, их снижает. Обычный трагический конфликт: враждует не добро со злом, а добро с добром. Юмор тоже мощнейшее средство защиты, средство принизить тех, кто покушается на нашу свободу воли и свободу мысли, которые мы отчетливо, хотя скорее всего иллюзорно, в себе ощущаем. Однако за столь драгоценную иллюзию мы готовы восстать не только на религию и власть, но и на родного отца! А уж на такие неодолимые стихии, как болезни, старость, смерть, — тысячекратно. Не победим, так хоть потешимся.

Но чего не может обеспечить юмор — иллюзии нашего величия и бессмертия. Ибо возвеличивать он не умеет, он умеет только снижать.

После идеологических катастроф XX века, после Освенцима и Гулага наиболее чувствительные европейские интеллектуалы постарались отыскать корень всех бед — им оказался пафос. Если смотреть на вещи патетически, непременно возникнет чувство, что на свете есть вещи более важные, чем человеческая жизнь, — это чувство и есть первый шаг к идеологическим войнам. Следовательно, дабы их избежать, необходимо на все смотреть с иронией — с постмодернистской иронией, — тогда и не возникнет желания ни убивать, ни жертвовать собой.

Очень логично. Но остается одна вещь, на которую человек никак не может смотреть без пафоса, — это его собственная жизнь. И если дорожить лишь такой хрупкой, беззащитной и кратковременной святыней, то экзистенциальный ужас отравит всякое счастье и сделает горькой всякую шутку: если не на что смотреть без пафоса, то не для чего и жить.

Напечатать

Жизнь 00:05 / 24 Апреля 2026 6480

Миллионерша из трущоб

Автор этой статье на собственном опыте убедилась, как утомительно быть богатой

Надежда Арабкина, спецкор «Труда»

Труд

Я открыла меню и крепко задумалась, стала считать нули. Так и есть, даже обычный капучино здесь тянет на 400 рублей. Вздохнув, заказала. А что делать, если деловую встречу мне назначили в одном из самых...