Труд: ПОДВОДНИКИ НИКОГДА НЕ ПОДВОДЯТ

Главная Жизнь 01:01 29 Июля 2002 199

ПОДВОДНИКИ НИКОГДА НЕ ПОДВОДЯТ

Каждое последнее воскресенье июля мы празднуем День Военно-морского флота. И всякий раз, вспоминая об этом, пред мысленным взором встают расцвеченные флагами корабли и статные моряки в красивой форме. Однако не все суда в этот день принаряжаются, и не все

Кобылкина Ирина

Напечатать

О том, что в подводники берут только людей невысоких, ходит немало разговоров. Но из всякого правила бывают исключения. Когда мы познакомились с капитаном I ранга в отставке Виленом Яковлевичем Милановым и он отрапортовался как бывший подводник, я ушам своим не поверила: передо мной стоял мужчина высотой под два метра.
- Как же это вас на подводную лодку допустили?
- С большими приключениями. После военно-морского училища я попросился в подводники, но эта просьба была встречена в штыки, мол, куда тебе такому длинному? Ты же там застрянешь! Иди, говорят, отсюда. Но я стоял насмерть! В общем, скандал разгорелся нешуточный. А что такое скандал в армии? Тут же получил трое суток ареста. Но, на мое счастье, как раз в эти дни приехало высокое начальство с проверкой. Заодно стали смотреть, кто и за что мается в "заключении". Увидели меня и спрашивают: "Этот за что?" Комиссия им: "Да вот, подводником хочет быть, ха-ха!". А начальство: "Ну уж раз до ареста дело дошло, не иначе в самом деле горит желанием. Да пусть идет - ему же хуже". Так я стал самым высоким подводником нашей страны.
- И рост вам никогда не мешал?
- Конечно, мешал: переборки тесные - ни развернуться, ни выпрямиться по-человечески. Но я был по-настоящему счастлив.
- Какое странное счастье для молодого мужчины - залечь на несколько месяцев на дно в чисто мужской компании. Обычно моряки хоть в другие порты заходят...
- ...о чем потом и рассказывают презанимательные истории. Да они же, как рыбаки, - плотвичку поймал, а шумит, будто осетриху подцепил. Такого-то и "на гражданке" сколько хотите порасскажут, только слушай.
- Это в вас не иначе как зависть говорит, хотя я не только это имела в виду.
- Ну, конечно, у них жизнь повеселее нашей, что и говорить - люди каждый день небо, воду видят, я уж не говорю про разные порты, где можно просто по земле походить. А у нас всякое всплытие - праздник. Причем по очереди - все же сразу подняться наверх не могут. Но зато потом впечатлений на несколько дней хватает. Что же до женского пола...
- Все-таки зацепило вас за живое?
- Естественно. Но ведь у нас какой плюс-то есть: пришел из похода - и целых полгода в отпуске. А расставанья, как в песне поется, будто ветер для костра. Сухопутный человек женился и всю жизнь туда-сюда перед носом маячит. Любовь - не любовь, скорее, привычка. А у нас что ни возвращение - то медовый месяц. Деньги в то время мы получали приличные, так что тут тебе и путешествия с полной программой развлечений. Ну, а поднадоел - тоже не беда, скоро опять уйдет, да так надолго, что соскучиться успеешь.
- Что ж, почти убедительно, но все-таки несколько месяцев в отрыве от земли, во всех смыслах в тесной компании... Космонавтов хоть психологи на совместимость предварительно проверяют.
- Да уж, походы бывают и по полгода, и по восемь месяцев, и больше. И главное, никто не знает, когда он может закончиться. Даже командир лодки. Он выходил на одно задание, а в это время что-то изменилось, и вместо того, чтобы идти домой, тебя перебрасывают на другую точку. Так что в психологическом плане проблемы бывали. В начале похода вроде все лица вокруг такие родные и такие приятные, а через полгода только силой воли не позволяешь себе сорваться на друга. Но все берут с собой фотографии "земной жизни", и под конец многие с такими бумажными близкими начинают разговаривать. Меня Бог миловал, но у некоторых бывали срывы.
- И как в такой ситуации можно помочь человеку?
- Люди разные. Одного надо оставить в покое и не трогать по возможности какое-то время, с другим наоборот - надо побольше разговаривать, и лучше о том, что у него было приятного дома.
- Но ведь и дома всякое случается. Ревность, например, моряков мучает?
- Еще как! Но не надо давать ей взять верх над другими мыслями о доме. А потом мы всегда знали, что на берегу наших жен объединяют в комитеты, которые и заботятся в наше отсутствие о них, и стараются организовать досуг. В общем, без попечения они не оставались. Хотя, конечно, случались истории. Я вот однажды вернулся домой... А у нас уже сын рос... Говорят, мужья все узнают последними, но я сразу увидел, что она куда-то рвется.
- Простили?
- Расстались. И больше я никогда не женился - чтобы не мучиться сомнениями. Да и с ростом-то моим осечка вышла. Стояли мы в Кронштадте, грузили боевые торпеды, и одну матрос не удержал, она пошла на меня и прижала к переборке. Бросишь - так рванет, что не только от лодки, от всего порта щепки полетят. И я ее удержал, но ценой самой главной своей мечты - повредил позвоночник, и после лечения меня комиссовали. Но это было уже позже, а в тот злополучный день, после того как меня наконец освободили от торпеды, сам двинуться я уже не мог, и возникла проблема, как такого длинного вытаскивать, когда я и на ногах-то передвигался по лодке не вольготно. И что вы думаете, просто смех и грех - пришлось вытягивать на лебедке. Несмотря на жуткую боль, стыда я тогда натерпелся вдоволь. И слова те начальственные не раз вспомнил - "...самому же хуже".
- За спасение лодки вас как-нибудь отметили?
- После долгого лечения перелома позвоночника, когда выписывался из госпиталя, вдруг увидел запись в карте, что у меня, оказывается, случился всего-навсего банальный приступ... радикулита. Я возмутился ужасно: какой радикулит?! Но это была не ошибка: чтобы не поднимать шума, решили таким образом дело скрыть - мол, приболел товарищ, с кем не случается. Ну, а за радикулит какая может быть награда? Обидно было жутко - я тогда не лодку, а целый порт спас, а меня за это списали втихую. И дела бы так не оставил, но матросика пожалел - парню могли бы жизнь испортить в самом расцвете лет. Так я и ушел с подлодки несолоно хлебавши. Обидно до сих пор. Как спину в другой раз бывает прихватит, так сразу все в памяти всплывает.
- Да, счастья вы на службе поели ложками - семью потеряли, любимое дело, на здоровье до сих пор аукается. Чем же душу свою успокаивали? К рюмочке рука не потянулась?
- Да ну, когда мне было. Я преподавал, работал военным журналистом, а главное - появилось время и возможность заняться делом, которое в нашей семье начал еще мой отец - изучением истории флагов отечественного флота. Мало-помалу набралось столько материалов, что я решил собрать все в одну книгу. И в это время познакомился с удивительным человеком - ленинградцем Николаем Николаевичем Семеновичем. Он родился в дворянской семье, прошел через все обрушившиеся на нашу страну войны, но профессия у него была самая мирная - всю жизнь он работал в музеях: в Почтово-телеграфном, Военном историко-бытовом, Артиллерийском, в Эрмитаже, где основал известный Знаменный фонд. Оказалось, что долгие годы мы с ним независимо друг от друга занимались одним делом, ну и, конечно, решили свои усилия объединить. Так сложился наш авторский тандем и появилась на свет книга "Флаги отечественного флота. 1667-1996". К сожалению, до выхода ее он не дожил совсем немного и умер, кстати, несколько месяцев не дотянув до своего 100-летия.
- Сколько вы над ней трудились?
- 30 лет! И получил за нее звание профессора.
- Вся ваша жизнь была связана с флотом, а вы не припомните тот день, когда вы им "заболели"?
- Ну как же, это случилось в 1936 году, когда я мальчишкой пришел в морской кружок Дома пионеров.
- А если можно было бы начать все сначала, но с условием, что ничего изменять в судьбе нельзя?
- Все бы повторил. И главное, по моим стопам идет мой сын, и я этим счастлив.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13723

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...