Труд: БЕРЛИНСКАЯ СТЕНА

Главная Жизнь 01:01 29 Ноября 2002 129

БЕРЛИНСКАЯ СТЕНА

Столица объединенной Германии Берлин, как выясняется, - самый близкий к России западный мегаполис. Всего два часа лету! И эта близость не только географическая. Так уж сложилось в мировой политике, что последние три десятка лет немцы оказываются нашими до

Гусейнов Рафаэль

Напечатать

НЕМЕЦКИЙ СЧЕТ
Несмотря на печальное прошлое, не раз разделявшее два народа, сегодня нам с немцами все-таки легче договориться, чем с англичанами, французами или, скажем, датчанами. Вероятно, здесь играет роль известный практицизм, своеобразный немецкий счет, стремление не политизировать отношения, а строить их на более понятной деловой основе.
Сказываются и личные доверительные отношения лидеров двух крупнейших государств. Леонид Брежнев и Гельмут Шмидт, будем объективны, положили начало этим отношениям, Михаил Горбачев и Гельмут Коль их продолжили, а Владимир Путин в Германии - вообще "свой человек". Не случайно с легкой руки известного специалиста по России Александра Рара его с уважением называют "немец" в Кремле".
Сегодня, когда мировое сообщество не определилось до конца, как разбираться с Ираком, позиции России и Германии во многом схожи. Немцы, подчеркивая свое уважение к США, не забывая, что благодаря американской помощи Германия смогла развиваться после войны, тем не менее отрицательно относятся к стремлению заокеанского союзника диктовать им, как жить. Здесь иной взгляд на то, как бороться с терроризмом и каким образом следует разбираться с Ираком. В общем-то немцы с гораздо большей осторожностью, чем американцы, относятся к любому применению военной силы и больше доверяют международным институтам.
Небольшая делегация российских журналистов и политологов побывала в Берлине в те самые дни, когда после захвата террористами театрального центра на Дубровке прошло не так много времени и европейцы, как и россияне, были потрясены исходом кровавой драмы.
И хотя приглашающая нас сторона - фонд Аденауэра - заявила темой дискуссий взаимоотношения России с Европой, наши собеседники все чаще "сползали" к проблемам терроризма, Чечни и в привязке к ним - к свободе слова в России.
Принимающая сторона смогла обеспечить достаточно высокий уровень официальных и неофициальных встреч. Среди тех, с кем мы обсуждали российско-германские отношения, были депутаты бундестага Фридберт Пфлюгер, Рупрехт Поленц, Фолкер Рюе - в прошлом министр обороны, а ныне председатель комиссии по международным делам Бундестага, председатель ХДС Ангела Меркель, крупные правительственные чиновники Карстен Фойгт, Ульрих Бранденбурт, руководитель фонда Аденауэра Вильгельм Штаудахер.
Любая дискуссия имеет смысл, лишь когда тебя не только слушают, но и слышат. Полагаю, что обе стороны в конечном счете остались при собственном мнении. Для немецких коллег было важным (и это подчеркивали), что они могли услышать позицию России от таких непосредственно соприкасающихся с политической проблематикой людей, как президент телекомпании ТВ "Центр" Олег Попцов, автор и ведущий программы "Постскриптум" Алексей Пушков, главный редактор еженедельника "Аргументы и факты" Николай Зятьков, председатель Российской государственной радиовещательной компании "Голос России" Армен Оганесян.
Особо следует сказать о том, как наши оппоненты воспринимали аргументы российской стороны во время дискуссий как приватных (в отдельных залах ресторанов и штаб-квартирах политических партий), так и публичных (в присутствии довольно многочисленной публики и журналистов).
Не буду говорить о политиках. Их аргументация достаточно стандартна, а если быть точным, построена нередко по двойным стандартам и где-то повторяет известную западноевропейскую позицию о нарушениях прав человека в Чечне, о преследовании свободной журналистики в России... Позиция эта формулируется на официальном уровне, а правительственные чиновники и депутаты повторяют ее нам.
ГЕРМАНСКИЕ КОНТРАСТЫ
Признаюсь, меня обескуражило другое - логика ряда крупных журналистов, руководителей СМИ, ученых, профессионально изучающих Россию, тех, кто в большей степени формирует общественное мнение. Иногда складывалось впечатление, что машина времени перенесла нас в эпоху "холодной войны", когда берлинская стена, нафаршированная техникой слежения и минами, разделяла два мира, а радио "Свобода" из Мюнхена монотонно зачитывало изо дня в день съежившемуся от страха советскому обывателю "Архипелаг Гулаг".
Но ведь от Берлинской стены осталось сегодня в назидание потомкам от силы метров 100. Все остальное предприимчивые немцы расфасовали в красочные упаковки и продают впечатлительным туристам. Александр Исаевич живет в уютном барском доме под Москвой, радио "Свобода" мало кто слушает, а в России выросло новое поколение людей, которые никогда не были не только коммунистами, но даже октябрятами.
Аргументация же наших оппонентов, когда мы обсуждали, как разрешить чеченский конфликт, есть ли связь между "Аль-Каидой" и Басаевым и как освещали российские СМИ захват террористов в Доме культуры на Дубровке, напоминала разговор глухого и слепого человека с самим собой.
Что же говорить об отношении к нашей стране и к ее политике людей, которых мы привычно называем обывателями? Эти люди в большей своей части не бывали в России, они не читают российскую прессу, не смотрят ОРТ и доверяют как достоверной той информации, которую им скармливает телеящик.
Россию есть за что упрекать, в том числе и в связи с тем, что происходит в Чечне. Не берусь утверждать, что свобода слова победила в России окончательно и в полной мере. Но говорить о том, что россияне были лишены доступа к информации во время драмы вокруг "Норд-Оста" может только журналист, лишенный самых элементарных представлений о порядочности.
По существу, второй раз в истории телевидения (первым, к несчастью, были взрыв и разрушение башен нью-йоркского торгового центра) человечество в прямом эфире смогло наблюдать практически круглосуточно весь ход и развязку кровавой драмы.
Все эти дни с помощью мощных линз и длиннофокусной телевизионной аппаратуры мы видели все, что происходило вокруг театрального центра, захваченного террористами. Кстати, телетрансляции в режиме онлайн вызвали крайне резкую реакцию у представителей спецслужб западных государств, приглашенных в Москву в качестве консультантов. Особенно они удивлялись телекамерам, установленным на верхних этажах домов вокруг театрального центра. Отсюда действительно четко просматривался весь театр военных действий, в том числе и дислокация спецназа, который готовился к штурму...
Важно сказать и о другом. В трагические дни, предшествовавшие штурму и сразу после него, российский телезритель и читатель увидели, услышали не только похвалы спецназу, но и резкую, не всегда справедливую критику в адрес властей. Таким образом, была "доставлена" потребителю практически полная картина того, что происходило в Москве.
Но обо всем этом немецкий зритель и читатель не узнали. Кадры спецназовского штурма здания театрального центра на первом канале немецкого телевидения - ARD перемежались жесткой документальной хроникой из Чечни - зачисткой, которую ведут федеральные войска, похоронами мирных жителей и суровыми сценами из быта беженцев в ингушских палаточных городках. Не могу сказать, что все это было неправдой. Но показанное вперемежку с кадрами трупов в театральном центре, несомненно, создавало картину, в известной мере объясняющую и как бы оправдывающую действия террористов.
В результате получился скандал. Российское посольство в Берлине выступило с беспрецедентно жестким заявлением, назвав манеру подачи драмы с заложниками "шокирующей и абсолютно неприемлемой". Немецким телевизионщикам намекнули, что условия их работы в Москве могут быть пересмотрены.
Руководство ARD в свою очередь расценило российский демарш как "прямую, ничем не прикрытую угрозу"...
СВОБОДНЫЕ МЫСЛИ И НЕСВОБОДНЫЕ ЖУРНАЛИСТЫ
Все эти дни, пока наша небольшая делегация находилась в Берлине, страсти в немецких СМИ в основном кипели не столько вокруг самого факта захвата заложников и вынужденного штурма, сколько вокруг поправок в российский закон о свободе СМИ. Надо сказать, что и в России этот законопроект вызвал неоднозначную реакцию. Не случайно президент В. Путин не подписал его, вернув в Федеральное Собрание на доработку.
Но нельзя не сказать и о том, что наряду с другими достижениями демократии у российских СМИ сегодня достаточно свободные условия существования. Есть СМИ правительственные, есть частные, есть и финансовые группы, так или иначе контролирующие этот рынок. Складывается и система управления этим специфическим видом бизнеса. Руководители государственных СМИ, понятное дело, советуются с Кремлем, а главные редактора частных изданий регулярно обедают с хозяевами. А разве в Германии не так? Журналист, конечно же, может не соглашаться с хозяином, но захочет ли с ним сотрудничать после этого владелец?
Один из членов нашей делегации Виталий Третьяков, основатель и многолетний редактор "Независимой газеты", не скрывал того, что его крупные разногласия с нынешним владельцем издания Борисом Березовским по поводу освещения конфликта в Чечне вынудили его уйти из издания. Но при этом российский журналист не всплескивал возмущенно руками и не упрекал Россию в отсутствии свободы слова.
Что же касается цензуры, то мне лично как гражданину кажется, что в ряде случаев судебные власти России могли бы быть и построже с теми, кто отсутствие контроля над СМИ воспринимает как вседозволенность. Ни в одной европейской столице не встретишь в центре города такого количества полупорнографической и откровенно порнографической литературы и видеофильмов в открытой продаже. В Москве и провинции можно купить издания, пропагандирующие нацизм, оскорбляющие национальную принадлежность, посягающие на нравственность. О судебных процессах над людьми, издающими и распространяющими такую продукцию, я не слышал. Впрочем, это уже наша российская проблема.
По мнению собкора "Труда" в Берлине Рудольфа Колчанова, много лет проработавшего в Германии, результат наших дискуссий с оппонентами можно оценить как 10:0 в пользу российской делегации. Возможно, внешне все так и выглядело. Но изменят ли свою точку зрения на события в России, скажем, радиостанция "Дойче велле" ("Немецкая волна"), телевидение ARD или многотиражные издания концерна Акселя Шпрингера? Мне ясно, что ответ будет однозначно отрицательный. Наши коллеги, глядя на новую Россию, по-прежнему видят перед собой берлинскую стену.
ДАЛЕКО ЛИ СЛЫШЕН ГОЛОС РОССИИ?
И здесь мне бы хотелось поднять одну весьма важную и крайне актуальную, думается, тему. Мир уже не разделен на две части, как десять лет назад, когда идеологическое противостояние СССР и Запада выливалось в жесткие информационные войны.
Никто не глушит западные радиостанции, с помощью тарелки можно поймать любой телеканал, успешно осуществляется обмен людьми и идеями, о чем мечтали десятилетиями западные либералы. Их мечты сбылись. А наши? Что мы получили в обмен на это?
Любое сильное государство с активной внешней политикой защищает свои глобальные интересы не только в узкой политической, но и в широкой общественной среде. СССР, отстаивая свои интересы, создал активную систему внешнеполитической пропаганды, щедро финансируемую государством. В ЦК КПСС был создан и активно функционировал некий "мозговой центр" - отдел международной информации, где работали крупные ученые, журналисты. Тысячи людей трудились в Агентстве печати "Новости", денно и нощно продвигая приукрашенный образ СССР во всем мире. Издавались сотни журналов, и "голос Москвы" был слышен везде. (Вопросы идеологической направленности всего этого оставим в стороне.)
Сегодня к числу наших достижений можно отнести разве что героические усилия ИТАР-ТАСС, регулярно проводящих конгрессы русскоязычной прессы, да, может, еще активную работу небольшой группы помощника президента Сергея Ястржембского. Такого рода усилий крайне мало.
Понятно, что сегодня нет необходимости возрождать громоздкие идеологические монстры, нередко работавшие вхолостую. Но важно понять и четко осознать: государственные интересы страны требуют того, чтобы ценности, которые рождаются в новой демократической России, получили правильное понимание во всем мире - от близких балтийских до дальних атлантических берегов. Учитывая высокий уровень развития современных технологий, достаточно небольшого количества психологов, журналистов, имиджмейкеров, квалифицированных менеджеров, собранных под одной крышей, для успешной работы по указанной проблеме.
Я бы не сбрасывал со счетов и опыт крупнейших западных внешнеполитических пропагандистских центров, таких, как Голос Америки, Би-би-си, ЮСИА, радио "Свобода". Некоторые из них, будучи формально выведенными из-под государственной опеки, негласно контролируются и направляются правящими кругами.
Не менее важный вопрос - это финансирование подобных структур. Мне видится управляющий Общественный совет, куда могли бы войти на равных солидные политики, главы политических партий или делегированные ими представители, губернаторы, руководители крупнейших российских СМИ, государственные чиновники.
Отдельно - о роли большого бизнеса. Я думаю, что такие крупные бизнесмены, как Алексей Миллер, Вагид Алекперов, Анатолий Чубайс, Михаил Ходорковский, с пониманием отнеслись бы к идее материальной поддержки подобной структуры. И не только выполняя при этом гражданский долг, но и проявляя дальновидность в том, что их коммерческий успех тоже в немалой степени зависит от имиджа страны.
Долгие годы сначала СССР, а потом и Россия жили в плену у идеологических заблуждений своих лидеров, их капризов, а иногда - и маразма. Пропагандисты в свою очередь придумывали идеологические клише, в которые как в тяжеленные латы облачался очередной лидер и сам становился заложником собственных заблуждений.
Молодой российский президент, энергично продвигая интересы страны, активно и порой весьма эмоционально отстаивая их, несомненно, нуждается в грамотной и массированной поддержке. Разломав и похоронив старые пропагандистские институты, мы ничего не предложили взамен. Может, настало время всерьез об этом задуматься?..

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 12328

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...