Вышел новый роман Анны Матвеевой «Можно и так сказать». Личная история писателя Аркадия Нурова, который переживает профессиональный и личный крах, перерастает в дерзкую и горькую сагу о природе творчества, где литературное закулисье зачастую смешнее и страшнее любой выдумки. Герой книги маститый писатель Аркадий Нуров в один вечер теряет, кажется, все, что составляло смысл его бытия: долгожданную премию, молодую жену и веру в собственную исключительность. Рухнув с олимпа, он отправляется в творческую ссылку на московские Выселки, чтобы начать все заново...
— Анна, откуда взялся герой этого романа? Чем он вам близок и интересен?
— Наверное, все дело в том, что я сама много лет занимаюсь тем же самым делом — прекрасным, одиноким и неблагодарным. И, боюсь, единственно для меня возможным. Ко всему, мне хорошо знаком такой человеческий тип, каким вышел в романе Нуров, в моей жизни встречалось немало похожих на него людей. Когда пишешь роман, главное — поймать характер, создать героя, явившегося из реальной жизни. Если это получилось, дальше персонаж действует сам по себе, автору остается просто записывать его мысли и поступки. И можно ничего за него не придумывать.
— Жанр книги определен как «роман-мизанабим», когда одно произведение вкладывается в другое по принципу матрешки. Почему для этой истории выбрали такую структуру?
— Мне нравятся сложные задачи. Написать роман, название которого фигурирует в тексте как название чужого романа, — это непросто и интересно. Пьеса, которую Нуров пишет, с жизнью автора, конечно же, связана, и она рассказывает о нем намного больше, чем может показаться на первый взгляд.
— Сложно было работать над таким многослойным повествованием, переключаясь из одной действительности в другую?
— Нет, особой сложности не чувствовала, я вообще довольно легко переключаюсь в воображении, без этого навыка писателю не обойтись. А вот записывать аудиоверсию романа было сложнее — к счастью, пьесу сыграли под запись артисты Московского театра оперетты. Основной же текст я читала сама.
— В какой-то момент действие пьесы, которую пишет Нуров, становится для него реальнее собственной жизни. Где для вас проходит грань между вымыслом и реальностью?
— Да нет никакой грани! Все вымысел — и все реальность. В жизни ведь они тоже сосуществуют неразделимо.
— Герой сталкивается с предательством жены, с несправедливостью в деле, которое для него очень важно: У вас самой есть рецепты, как пережить боль и удары судьбы?
— Вообще-то автору лучше не растворяться в своих героях, соблюдать дистанцию. А насчет рецептов: Я заметила, есть такой проверенный способ снизить остроту любого переживания, как приятного, так и не очень. Когда мы что-то описываем, мы свои чувства передаем бумаге, избавляясь от них хотя бы частично. Не зря же существуют психотерапевтические практики, когда люди пишут письма и ведут дневники. Это работает, можете проверить. Впрочем, если говорить о романе, то, в отличие от моего героя, я не так успешна, и таких ударов судьба мне, по счастью, не наносила.
— Место действия в книге — московские бульвары. Какую роль играет Москва в судьбе героя? Можно ли сказать, что это роман и о нашем городе?
— Да, можно и так сказать. Москва в тексте присутствует, даже если прямо не обозначена. Как в некоторых фильмах, где действие происходит, к примеру, в Париже, но мы не видим ни Эйфелевой башни, ни Лувра. Вот и тут есть бульвары и условные Выселки, в которых читатели узнают то Выхино, то Бирюлево. Есть метро, есть москвичи и их вечный квартирный вопрос: Этот роман — пожалуй, первая моя книга, где отсутствует родной Екатеринбург, даже намека на него нет. И это получилось как-то само собой, что удивило даже меня саму.
