На «Первом» премьера — «Тот, кто читает мысли». Чтобы зритель с самого начала не ломал голову, где он все это уже видел, есть и второе название — «Менталист», отсылающее к одноименному американскому сериалу. Как и в случае с другими российскими версиями западных проектов, стартовые серии прошли под дружное возмущение поклонников оригинала: «Ребята, ну что вы все тужитесь? Зачем?» И правда, зачем?
Давно вписавшиеся в нашу практику иностранные слова «ремейк» и «адаптация» крайне редко подразумевают желание сказать новое художественное слово на основе старого экранного материала. Гораздо чаще — стремление подзаработать на успехе предшественников. Разве не для этого «перепеты» все советские кинохиты? Да и создатели российских сериалов по западным лекалам совершенно равнодушно относятся к упреку, мол, сами-то вы что, ничего придумать не можете? Можем. Но зачем изобретать велосипед, если можно взять готовый и очень качественный, сесть на него и ехать? Адаптацией прибыльных телевизионных проектов занимается весь мир, причем вполне успешно. Для примера назовем «Карточный домик», о котором в последнее время так много говорят из-за нехорошего поведения Кевина Спейси. Это ведь не оригинальный продукт, а позаимствованный у английских коллег. Но то американцы! Они что хочешь под себя подстроят. Вот посмотрел Билли Уайлдер средненькую французскую комедию «Фанфары любви» про двух музыкантов, переодевшихся в женщин, а потом ее неудачный немецкий парафраз и снял «В джазе только девушки».
А что же у нас? Может, правы те, кто утверждает, будто любая попытка отечественных телевизионщиков скопировать европейский или заокеанский образец изначально обречена на неудачу? Нет, это не совсем так. Скажем, успех «Моей прекрасной няни» и «Ворониных» оказался столь значительным, что съемки этих проектов продолжились, даже когда закончился сценарный материал для адаптации. В оригинальных «Няне» и «Все любят Рэймонда» сезонов меньше, чем в их российских вариантах. Но это ситкомы. Что же касается несмешных жанров, то тут дело, конечно, сложней.
Покупая права у зарубежных компаний, продюсеры не могут изначально не задумываться о неизбежных проблемах. Любой успешный сериал складывается из многих составляющих: оригинальной идеи, динамичного сюжета, грамотных монологов, атмосферы в кадре, качественной картинки и др. Конечно, имея в распоряжении приличный бюджет и хороших профессионалов, воспроизвес-ти все это можно. Но сложно. Хотя бы потому, что американские шутки в переводе на русский перестают быть остроумными, проблемы, о которых говорят герои — актуальными, а бытовая фактура, антураж совершенно не вписываются в нашу повседневность. Именно поэтому у аудитории так часто и возникает к адаптированным версиям вопрос: действие-то где происходит? А чтобы на экране не было откровенного бреда, авторы начинают лавировать.
Скажем, в нашем «Менталисте» отсутствуют какие-либо привязки к географии и местному колориту. На всякий случай, от греха подальше. На дорогах нет указателей, на домах — названий улиц и вывесок, даже номера машин на всякий случай затерты, чтобы по ним нельзя было угадать регион. Герои живут не в скромных, знакомых до боли «двушках», а в рос-кошных виллах и огромных апартаментах, обставленных в стиле хай-тек. Они работают в организации, которая занимается расследованием преступлений, но непонятно, к какому ведомству — из числа реально существующих — она принадлежит. В результате, в кадре, конечно, уже не Америка, но и не сказать, что в нем русский дух и Русью пахнет... Из национальных примет присутствуют только родной язык и привычные имена.
Что из этого следует? А то, что продюсеры связывали возможный успех новой версии не с фактурой, а прежде всего с лихостью сюжета, которая перенесена буквально слово в слово. Но ведь, делая точную копию, вряд ли можно рассчитывать на теплый прием со стороны тех, кто уже знаком с оригиналом. Это все равно, что заставлять их читать по второму разу детектив, когда уже заранее известна личность убийцы.
Впрочем, если передать интригу в адаптациях все же как-то удается, то дело обстоит гораздо хуже, когда основным манком для переделки становится образ главного героя. В этом смысле наиболее показательна история с «Доктором Хаусом». Этот гениальный диагност, циник и наркоман был сыгран Хью Лори настолько блистательно, что он стал любимцем публики № 1 и оставался таковым на протяжении многих лет. Ну как тут было не попробовать сделать что-то похожее? И вот на экране появляется «Доктор Тырса», который, конечно, адаптацией «Хауса» не являлся, поскольку имел оригинальный сюжет, но всем было ясно, чьими чертами наделен центральный персонаж в исполнении Михаила Пореченкова. Ну а потом, уже по всем правилам, мы сделали «Доктора Рихтера». Это точная, вплоть до малейших деталей медицинских диагнозов, озвучиваемых главным героем, копия «Хауса». А результат? Зрители вместо того, чтобы насладиться происходящим на экране, занялись сравнением Алексея Серебрякова (Рихтера) с Лори. И, понятно, не в пользу первого.
Словом, при всей кажущейся простоте способа «сшибить бабла» с помощью адаптаций рейтинговых сериалов, на деле все оказывается не столь уж радужным. Если бы подобная практика применялась лет пятнадцать назад, наверно, все было бы лучше. А теперь глупо не считаться с тем обстоятельством, что интернет, а стало быть, и возможность увидеть любой иностранный сериал сразу после его премьеры, есть практически у всех. И поскольку догнать и перегнать Америку по качеству у нас пока не получается, то большинство адаптаций и представляются всего лишь продуктом второй свежести.
