Труд: Дом с привидениями

Главная Жизнь 00:02 30 Сентября 2014 2262

Дом с привидениями

Как жильцы стали заложниками памятников

Напечатать

Приватизированная квартира способна больно ударить по карману ее собственника. Госдума только что приняла закон, согласно которому скоро начнут начислять налог на недвижимость по кадастровой стоимости, которая максимально приближена к рыночной. Но если эта недвижимость является еще и памятником архитектуры, то жильцу придется раскошелиться на его реставрацию.

Есть такой анекдот. Сидят дома мать с великовозрастным сыном. За окном — дождь, крыша течет. «Сынок, ты бы починил», — просит мать. «А оно мое? Оно мне нужно?» — лениво отвечает тот. Мать побежала, переписала на него дом. Опять сидят. «Сынок, крыша-то течет!» — напоминает мать. А в ответ: «Оно ваше? Оно вам нужно?» Вот так и государство, позволив приватизировать жилье в разрушающихся домах-памятниках, перекинуло на собственников обязанность не просто отремонтировать исторические метры, а отреставрировать. Что куда дороже. Что из этого получается?

В центре Костромы есть Дом Стригалевых. Объект культурного наследия федерального значения, построенный в 1800 году, принят государством на охрану. Но охрана не предусматривает заботу о его содержании — это бремя Жилкодексом возложено на собственников. «Собственники» — громко сказано. Это 200 с лишним лет назад трехэтажным кирпичным домом владел богатый купец-кожевник Стригалев, украсивший потолки лепниной, а фасад — пилястрами тосканского и коринфского ордеров. А в советскую эпоху здание превратили в барак, заселив рабочими семьями.

«Тут 14 комнат, живут в основном одинокие люди, — рассказывает старшая по дому Галина Новожилова. — Практически без удобств — ни канализации тебе, ни горячей воды. Правда, газ протянули на общую кухню и в пристройке сделали шесть туалетов. А раньше по нужде через дорогу бегали. Жилым считается даже третий этаж, хотя, по сути, это чердак — потолки низкие и окна, как бойницы».

По словам Новожиловой, те, кто в 90-х приватизировал здесь комнаты, теперь пытаются их продать. Только желающих мало. Мощные стены и потолки сплошь в трещинах, остатки исторической лепнины обваливаются, перекрытия сгнили. Но главное, в подвале (кстати, интересном, с куполообразной кладкой) постоянно стоит вода. В общем, кап-ремонта не было с купеческих времен, дом доведен до ручки. Жильцы пишут жалобы во все инстанции. В 2003 году здание обследовала комиссия. В акте мудрено сформулировано: мол, дом не пригоден к проживанию, но сносу не подлежит (он же памятник!), так что живите...

«Сейчас заставляют подписывать охранные обязательства, чтобы мы за свой счет содержали дом, — возмущается Новожилова. — А у нас живут либо пенсионеры, либо вовсе безденежные».

Добиваемся признания дома аварийным — в таком случае нас должны расселить, а дом поставить на реставрацию. Но для этого нужно заново обследовать здание, собрав с собственников по 16 тысяч. Но где их взять? Я как старшая по дому едва по 300 рублей собираю на разные нужды.

В общем, жить в памятнике накладно и неудобно. И выбраться из-под его обломков не так-то просто.

Подтверждением служит поучительная история в Иваново, где есть старинная бревенчатая постройка, известная в народе как «дом Бабы-Яги». Наверное, потому, что первый этаж с заколоченными окнами почти врос в землю. А по документу это тоже памятник истории и культуры — «Дом Курбатова, 1800 год». Туристы восторгаются декором здания: пилястры, балясины, наличники с уникальной резьбой. А хозяйке вся эта красота вышла боком. Минувшим летом суд обязал ее за свой счет отреставрировать памятник регионального значения. И сроки указал — до 2018 года. В областном управлении госохраны памятников культурного наследия пожилую женщину упрекают в том, что она восемь лет «умышленно уклонялась от подписания охранного обязательства». Почему уклонялась — понятно: чтобы родовое гнездо радовало любителей старины, требуются немалые деньги. Сколько конкретно уйдет на реставрацию «дома Бабы-Яги», даже не подсчитано. Стоимость работ должны назвать эксперты после исследования объекта. Но уже понятно, что затраты на ремонт посадят женщину в долговую яму на всю оставшуюся жизнь.

А вот в Москве инвестор знаменитого Дома Наркомфина Александр Сенаторов (инвестгруппа «Коперник») уже прикинул смету. Реставрация памятника советского конструктивизма, поделился он со СМИ, обойдется примерно в 12 млн долларов. Если учесть, что ему, Сенаторову, из общей площади в 4 тысячи кв. метров принадлежит 2,2 тысячи, а еще 1,3 тысячи — городу, то на долю оставшихся владельцев квартир остается одна восьмая часть. Подсчитайте, сколько им платить из 12 млн «зеленых». По закону им придется либо вложиться в реставрацию, либо продать квартиры и перебраться куда-нибудь в спальный район. Живут здесь совсем не богачи. Я заглянула в квартиру № 5 к пенсионерке Марине Лошкаревой.

«Квартиру давали еще моему деду, работнику Наркомфина, — рассказывает хозяйка. — Он и построен был 80 лет назад для сотрудников Наркомфина, на крыше даже были апартаменты для министра Милютина».

По тем временам дом считался роскошным, хотя необычным. Архитектор Моисей Гинзбург воплотил в нем мечты о доме-коммуне, где строители социализма не должны заморачиваться бытом. Не квартиры — жилячейки в двух уровнях, не кухня — «кухонный элемент», не ванная, а «душевой элемент». Столовая, прачечная — в отдельном корпусе. Дом стоял на сваях — до войны первого этажа вообще не было. Но поскольку жилья не хватало, то пустоты между столбами закрыли стеной из шлакоблока и соорудили квартиры. В общем, получились коммуналки.

Хотя планировка уникальная — посмотреть на нее валом валят иностранные туристы. Например, у Марины из гостиной с пятиметровыми потолками (из огромного окна — вид на американское посольство) винтом ведет лестница на второй этаж, где спальни. Правда, лестницы узенькие. «Гроб из квартиры точно не вынести», — мрачно прокомментировала хозяйка.

По ее словам, за 80 лет тут ни разу не проводился серьезный ремонт. Течи по стенам и потолкам, грибок от сырости. Если сосед сверху спускает воду, то по дырявой трубе она течет к нижнему жильцу. Дом признали аварийным еще в 70-е годы прошлого века, «пропащие» квартиры начали списывать из жилищного фонда. В 2002 году он внесен в адресный перечень домов под снос. Город бы и снес, но вмешался Всемирный фонд памятников: шедевр советского конструктивизма под угрозой. Жильцам долго отказывали в приватизации квартир. Пока в 2005 году вдруг не выяснилось, что город продал 28 пустующих аварийных квартир группе компаний. И жильцам тоже дали «зеленый свет» на приватизацию.

Теперь они кусают локти: «Мы загнали себя в капкан, — говорит Лошкарева. — Если бы остались «муниципалами», то при расселении хотя бы получили от города жилплощадь. Выходит, 35 лет просидели на чемоданах — и что теперь?» Москомнаследие требует от собственников оформлять охранные обязательства, поскольку они владеют частью памятника. Инвестор поставил свои условия: кто захочет остаться в доме, должен на равных участвовать в реставрации. Он планирует сделать здесь небольшой бутик-отель и 42 жилые квартиры — по словам Сенаторова, «для небольшого круга людей, приятных нам». Миллионов у жильцов дома-коммуны, конечно, нет.

«Собес кончился, — объяснили горожанам. — Хочешь жить в историческом месте — плати. Не можешь — поезжай в Бутово».

Меж тем в столице, по данным Москомнаследия, насчитывается 519 жилых домов, построенных в XVII-XIX веках, которые являются объектами культурного наследия. В них около 50 тысяч жителей. И что — всех ждет такая же участь, как наркомфиновцев?

В прошлом году Москва ввела субсидии на капремонт общего имущества в многоквартирных домах, признанных объектами культурного наследия. Конечно, это не реставрация, но хоть что-то. В других городах и такого нет.

«Пока ситуация не имеет решения, — признает Светлана Разворотнева, исполнительный директор некоммерческой организации «ЖКХ контроль», куда стекаются аналогичные жалобы со всей страны. — В связи с ивановской историей я обратилась к министру строительства и ЖКХ Михаилу Меню с просьбой поручить проработать поправки в законодательство, регулирующие отношения в области охраны памятников культурного наследия и собственников этих объектов. Единственный выход — субсидирование. Ведь если здание представляет историческую и культурную ценность, то региональные и местные власти также должны быть заинтересованы в его сохранении, принимать в этом участие, а не просто перекладывать всю ответственность на собственников. Человек не должен оставаться один на один с такой проблемой».

Когда гражданам разрешили приватизировать жилье, никто не объяснял про обременение. Что потом придется содержать за свой счет подъезды, лифты, кровли — и уж тем более объекты культурного наследия, в которых им не повезло родиться. Да, таковы законы. Но законы пишут люди, и они же потом пишут к ним поправки. Иначе как на пенсию с гулькин нос отреставрировать дом Бабы-Яги?

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 12998

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...