Алексей Иванов — один из самых читаемых и экранизируемых современных российских писателей. Только что публика горячо обсудила задевший за живое телесериал «Ненастье», снятый по его книге. И вот совсем иной взгляд на советское наследие — новый роман «Пищеблок». Что это — неожиданный бросок в сторону фэнтези про вампиров или свободный от иллюзий иронический портрет эпохи? Прояснить это наш корреспондент постаралась у самого автора.
Время действия — 1980-й, московская Олимпиада. Опять ностальгия по СССР? Нет, все сложнее. События разворачиваются не в столице, а в маленьком пионерском лагере на берегу Волги. Обычную ребячью жизнь — с дружбами, ссорами и влюбленностями — нарушает странное обстоятельство: некоторые пионеры вдруг становятся абсолютно правильными. Они шагают строем под бодрые речовки и твердят наизусть заповеди морального кодекса строителя коммунизма. Как вскоре выясняется, аномалия вызвана присутствием в пионерлагере: вампиров, слишком рьяно стремящихся походить на людей.
По жанру Алексей Иванов определяет свой «Пищеблок» как «традиционный психологический роман в духе советских времен, сделанный, однако, в непривычном формате метареализма». Что такое метареализм? Это нечто вроде литературной игры в куклы. Постмодернизм тоже в них играет, но, по выражению Иванова, «рвет куклу на куски, а потом сшивает в произвольном порядке — ноги к голове», ибо ирония разрушает и обессмысливает классические образы. Метареализм ничего не разрушает — то, что нам нравилось, таковым и остается, но мы переигрываем старые ситуации на новом уровне, который предлагают реалии XXI века. От того, что в повествование добавляется фантастический элемент, реализм не рушится, а только крепнет — фантастика оттеняет все, что было на самом деле. Примерно так устроен и «Пищеблок». Метафора очевидна: те, кто насаждает жесткие идеологические нормы, уподоблены вампирам, высасывающим из общества соки и лишающим его настоящей жизни. Ну и кто скажет, что эта метафора сегодня устарела?
«Пищеблок» только поступил в продажу, а у продюсера писателя Юлии Зайцевой уже лежало три предложения на экранизацию, причем первое из них поступило, еще когда не было книги — присутствовала лишь авторская идея. По части востребованности в кино Иванов, пожалуй, не имеет конкурентов среди отечественных писателей — почти все его романы экранизированы. Возьмите то же «Ненастье»: первое предложение об экранизации поступило сразу после опубликования аннотации романа, а всего таких заявок было шесть.
Сейчас идет работа над «Тоболом»: в феврале ожидается премьера полнометражной ленты, а весной — сериала. Антон Мегердичев снимает «Сердце Пармы», под Москвой построены декорации. Проданы права на экранизацию «Общаги-на-Крови», это будет режиссерский дебют оператора Романа Васьянова. Вскоре должны освободиться права на «Золото бунта», проданные еще 15 лет назад, так что можно ожидать нового претендента на съемки этого сюжета. Ведутся переговоры об экранизации книги «Вилы». Причем киношников в творчестве Иванова привлекают совершенно разные сюжеты, эпохи и жанры — писатель не любит повторяться.
Впрочем, читая «Пищеблок», я не могла избежать некоторых параллелей с другой знаковой вещью Алексея Иванова — с романом «Географ глобус пропил». Существует ли внутренняя связь этих произведений, ведь там и там в героях — подростки? Этот вопрос я задала писателю. И услышала:
— Это скорее не связь, а перекличка, в «Географе» главный герой тоже вспоминает, как он бесчинствовал в пионерском лагере. Но в «Пищеблоке» таких бесчинств значительно больше.
Интересно, сильно ли, по мнению автора, отличаются современные дети от ровесников в детстве?
— Современных детей не знаю, — признается Алексей. — Дети в моих романах из других эпох, живут в 80-90-х. Там другая страна и другие люди. Когда я писал «Пищеблок», раздал знакомым опросник, чтобы те вспоминали истории, анекдоты, приколы, подначки, загадки, страшилки, считалки, скороговорки — все многообразие того трогательного детского мира, которого уже нет.
Конечно, я не могла не спросить у Алексея о его отношении к сериалу «Ненастье». И услышала нечастое для писателя, чье произведение легло в основу ленты, признание:
— Сериал Сергея Урсуляка мне понравился, считаю его незаурядным произведением искусства, хотя действие развивается не совсем так, как в романе. Но любой фильм нужно судить по его законам. Возможно даже, «Ненастье» — это первый за долгое время опыт обстоятельного разговора о травмирующей людей теме 90-х, о которой вроде бы перестали говорить и думать. А она продолжает оставаться открытой.
Что касается современных проблем и бед, Алексей Иванов главной из них назвал «тотальное самовыражение». И пояснил:
— Это когда светская львица выступает как комментатор политической повестки, а шоумен заседает в Думе. Настырное продвижение собственной персоны любой ценой становится не личной проблемой, а общественной. Медийность затмевает профессионализм, поэтому у руля все больше дилетантов. Масштабы этого явления уже опасны для страны.
