Как защитить искусство от вандалов? Спасут ли шедевры бронированное стекло и отряды Росгвардии? Упрятать ли музеям подальше экспонаты, способные вызвать чье-то негодование, а то и тупую, яростную агрессию, или продолжать их показ? Сегодня эти вопросы, давно назревшие, звучат особенно остро в связи с покушением на полотно Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» в Третьяковской галерее.
Итак, вандал Игорь Подпорин получил свои три минуты мутной славы. А великое репинское творение получило очень серьезные увечья: прорывы холста, осыпь красочного слоя до грунта. Злодеяние остановила смотрительница, буквально повиснув на преступнике. Сейчас все больше спорят о сроках наказания для варвара, о времени и суммах, необходимых для реставрации для картины. Но за всеми разговорами, на мой взгляд, упускается нечто важное, а может, и самое главное.
Наивно полагать, будто лишь гастролер-психопат повинен в беде. Подумаем вот о чем. В 1913 году выставленное в галерее полотно изрезал ножом безумный иконописец Абрам Балашов. Тогда сей факт вызвал в культурном российском обществе потрясение, ужас, а хранитель галереи покончил с собой. Картину восстановили, и с той поры она покидала Лаврушинский переулок лишь однажды, когда отправилась в эвакуацию в годы войны.
Но вот на что я бы обратила ваше внимание: такого ужаса, как 105 лет назад, нынешнее бесчинство в Третьяковке не вызвало. Почему? Мы так стремительно привыкаем к крови, экранной и реальной, к убийствам — за окном и в телевизоре, к войнам — вялотекущим и нависающим над нами черной, ядовитой тенью, что вся эта гремучая смесь становится привычным фоном жизни. И разве нас можно испугать травмой холста, даже культового? Вряд ли мы вновь ощутили то потрясение, какое вызвало в 1985 году нападение на «Данаю» в Эрмитаже. Когда картину Рембрандта облили серной кислотой, это было воспринято как национальное бедствие. Мы, нынешние, уже не те: на наших глазах искусство год за годом подвергается нападкам, бредовые идеи сопровождаются дремучей агрессией, и мы сникаем, сникаем... И еще: даже Хрущев, в Манеже-1962 костеривший «голую Вальку» («Обнаженную» Фалька), не атаковал классику.
А теперь вокруг бродят стада желающих подправить историю и восстановить «поруганную справедливость». Вот и Подпорин заявил на суде, что повредил картину Репина, поскольку в ее сюжете «ложь», а Иоанн Грозный якобы «причислен к лику святых». Откуда такие убеждения? Не отголоски ли той полемики, что сопровождала появление памятника Ивану Грозному в Орле и умозаключения тамошнего губернатора о том, что царь Иван не убивал своего сына — тот умер, простудившись по дороге из Москвы в Петербург (города на Неве, как известно, в те времена и в планах не было)... Эта смесь дикого невежества и агрессии, направленной на мыслящих и чувствующих не так убого, как ты, и являет таких вот «ценителей», идущих в Третьяковку транзитом через буфет.
А пока подведем предварительные итоги. Стоимость первого этапа реставрации репинского шедевра составит 10 млн рублей, и на юбилейную выставку автора в 2019 году картина не попадет. Но этим ущерб не ограничится: удар нанесен всему музейному сообществу России. Теперь наши и без того небогатые учреждения культуры, вместо того чтобы осваивать современные, новаторские методы общения с публикой, вынуждены усиливать меры безопасности и гадать, кто следующий.
Зато все увереннее чувствуют себя те, кто хочет перекроить наш культурный ландшафт, навязать свое понимание истории, эстетики, нормы. По мнению мракобесов, культура должна стоять по стойке смирно, не проявлять вольнодумства и служить лишь иллюстрацией утвержденных свыше догм. И эта история в Третьяковке нисколько не ущемит их позиций в обществе.
У нас ведь как — можно испортить музейный экспонат и получить за это штраф в 1 тысячу рублей и несколько суток ареста, как это было с Дмитрием Энтео, громившим выставку Вадима Сидура в Манеже. Тогда хулиганы говорили, что возмущены трактовкой евангельских сюжетов у покойного скульптора. И судьи учли это как смягчающий фактор... И когда в Сахаровском центре была разгромлена выставка «Осторожно, религия!», осуждены оказались не погромщики, а организаторы экспозиции современного искусства.
Баллончики с краской, пузырьки с зеленкой или заботливо припасенной мочой стали оружием — можно облить фотографии на неугодной выставке, а можно и участников конкурса школьных сочинений. А еще питательной средой для произрастания Подпориных.
