Труд: РАЗОРИЛИ ГНЕЗДО

Главная Жизнь 01:01 31 Октября 2001 139

РАЗОРИЛИ ГНЕЗДО

11 лет назад супруги Соломахины взяли в семью семерых сирот. Теперь городские чиновники решили вернуть детей в интернат. На помощь призвали милицию: упирающихся мальчишек выводили из дома как малолетних преступников.

Корец Марина

Напечатать

Когда-то, просматривая за ужином газету, Владимир наткнулся на положение о семейных детдомах.
- Помнишь, - говорит жене, - я тебе рассказывал про Дом малютки, где мы тушили проводку? (В то время Володя работал заместителем начальника пожарной части Макеевки.) Вот читай.
В общем, Лену долго уговаривать не пришлось. Она любила детей, легко находила с ними общий язык, совмещая в детсаду должность логопеда и музработника. В семье росли двое своих детей. Бытовые условия вполне приличные: четырехкомнатная квартира в добротном доме, машина. Отчего бы в самом деле не создать семейный детдом?
Поехали в Марьинский интернат. Директор достала из сейфа личные дела воспитанников. Соломахиных не смущало, что у одного из "приемышей" мать оказалась наркоманкой, у другого - алкоголичкой... Она неделями держала малышей запертыми в квартире, откуда те выбирались через форточку.
На новогодние праздники в семье Соломахиных появились братья Дамаскины - десятилетний Артур и трехлетний Игорь, семилетний Саша Сидорченко с младшей сестрой Леной, погодки Леся и Максим Фурманы. Для начала Елена устроила гостям веселый утренник. Володя плясал, задыхаясь в ватной бороде, но дети сидели насупившись. Оживились, лишь когда Дед Мороз стал раздавать подарки. Тем не менее интернат оставили с радостью, и уже через несколько дней стали звать Лену мамой.
Совсем не гладко складывалась большая семья. У всех детей - серьезные нарушения психики. Некоторые страдали энурезом, не имели ни малейших представлений о гигиене. Из тарелок ели руками, старших пришлось отдать в специализированную школу для детей с задержкой в развитии.
Как-то Лена-младшая сказала, что у них где-то есть еще братик. Соломахины разослали запросы во все интернаты области, из Артемовского ответили: двухлетний Стасик Сидорченко находится у них. Так в семье появился седьмой "приемыш" - пожалуй, самый благополучный из всех, потому что не успел хлебнуть казенного лиха.
Пока семейный детдом находился под крылом райисполкома Макеевки, все возникавшие проблемы худо-бедно решались. Как только его перевели под контроль горисполкома, настали трудные времена. Дети как раз вступили в переходный возраст. Лесе стукнуло 14 лет, ее неудержимо влекло на улицу. Стала прогуливать школу. Никакие папины ухищрения не помогали. Он за руку отводил Лесю в школу, сам сдавал куртку не в раздевалку, а в учительскую. Она сбегала с занятий без куртки или в чужой одежде. Когда дома узнали, что она влюбилась в уличного авторитета по кличке "Молдаван", Елена побежала в инспекцию по делам несовершеннолетних: "Что делать? Девочка от рук отбилась".
А ей в ответ: "Сами из детдома детей забрали, сами теперь и расхлебывайте".
В поисках непутевой дочки Владимир с Еленой обходили чердаки и подвалы, перезнакомились со всеми бомжами. Но беду им не удалось предотвратить. Молдавана арестовали, когда он залез в чужую квартиру. С ним была преданная Леся. Суд приговорил ее к трем годам специнтерната. Соломахиных вызвали в гороно.
- Вы не справились со своими обязанностями, поэтому ваш детдом мы расформируем.
За угрозой последовали проверки - одна за другой: чем кормите, как развлекаете? В один из визитов главы семейства Владимира не оказалось дома: уехал к своим родителям сажать огород. Поднялся шум: получает ставку отца-воспитателя, а на рабочем месте отсутствует! В итоге Соломахины попали в "черный список". Особенно раздражали чиновников их назойливые хлопоты о жилплощади для подрастающих детей.
Когда Соломахиных уведомили, что решением исполкома их семейный детский дом аннулирован и детей опять отправят в интернат, они чуть ли не на коленях умоляли оставить им хотя бы младших Артура и Стасика. Получили отказ. На этот момент долг Макеевского горисполкома семейному дому составлял четыре тысячи гривен (двадцать тысяч рублей). Но невыполнение собственных обязательств чиновников нисколько не смущало.
Недавние коллеги Соломахиных (в Донецкой области осталось четыре семейных детских дома) им сочувствуют, но заступаться боятся. Поговаривают, что исполкому просто не выгодно выплачивать из городского бюджета по 140 гривен на каждого ребенка да еще воспитательские ставки - по 122 гривны. А значит, горькая участь закрытия не минует никого. Несложная эта экономика выглядит для городских властей куда убедительней страданий сирот, которых предали дважды - вначале собственные родители, теперь, получается, приемные.
Когда Елена и Владимир пришли на биржу труда, выяснилось, что они не имеют права ни на пособие по безработице, ни на льготное трудоустройство, так как 11 лет нигде не работали. Внести соответствующую запись в трудовую книжку в гороно наотрез отказались. "А как же положение о семейных детских домах?" - спросил Владимир, вытаскивая из кармана успевшую пожелтеть газетку. В ответ рассмеялись: "Жалуйтесь Горбачеву!"
Когда-то вдохновленные гуманной политикой государства Соломахины оставили привычные рабочие места ради высокой цели. Разве могли они тогда предположить, что в 50 лет окажутся на обочине жизни- безработными, бесправными, униженными и виноватыми перед теми, к кому привязались всем сердцем?
19-летний Саша, который теперь работает в Донецке, получил свою законную жилплощадь. Но в выходные приезжает в Макеевку. Скучает по семье. Леся, освободившись из специнтерната, сначала вернулась к приемным родителям, но, когда ей исполнилось 18, ушла-таки к своему Молдавану. 17-летняя Леночка радует Соломахиных. Она учится на повара-кондитера, первая помощница в доме. По воскресеньям Елена забирает мальчишек из интерната домой, варит постный борщ (спасибо, выручает огород), печет блины на воде и открывает варенье. Большая семья, как и раньше, собирается за общим столом. Но это чиновников не волнует.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13617

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...