Любовь Воропаева — поэт и продюсер, лауреат телевизионных фестивалей «Песня года», автор трех сотен песен, среди которых и те, которым подпевала вся страна: «Девочка моя синеглазая» и «Ночное такси» (Женя Белоусов), «Новогодние подарки» (Александр Абдулов) и многие другие. Песен вокруг и сейчас вроде бы хватает, однако совсем немного тех новых, которым тянет подпевать. Почему так происходит? О природе вдохновения и о том, как сохранить собственный голос в шоу-бизнесе, наш разговор с Любовью Воропаевой.
— Любовь Григорьевна, чего в вашей жизни больше — прозы или поэзии?
— Для меня это вопрос простой. Я слежу за собой с самого раннего детства, с первых неуверенных движений души. Уже в три года я начинала бормотать свои стихи, еще ничего не зная о поэзии и о существовании поэтов. И это осталось со мной. Даже когда пишу прозу, она проходит через фильтр поэзии — через мое чувствование мира, через максимализм. С этим непросто жить, ведь это отражается и на такой вполне земной профессии, как продюсирование проектов в шоу-бизнесе. Но что делать, не наступать же самой себе на горло?
— В чем заключается задача современной поэзии — отражать реальность или мечтать, вопреки этой реальности?
— Что касается задач современной поэзии, то я считаю, что их нет. Можно, конечно, при наличии мастерства срифмовать что угодно. У меня были такие опыты, и даже успешные. Но, пропуская через себя события, нужно прежде всего слушать себя. Многие в наше время оглохли, себя не слышат, выдают жвачку на потребу дня. А я молчу, наблюдаю, накапливаю эмоции, пишу мало. Жду себя. Когда строчки сами вырвутся наружу, как это бывает: вдруг подхватывает горячая волна, ты барахтаешься — и выплываешь. А пока у меня выходит примерно так:
«Жизнь еще не связана.
Середина лета.
До меня все сказано,
До меня пропето.
Так и сяк, по-всякому,
В зоне алфавита,
Все уже оплакано,
Все уже забыто.
А душа куражится,
Распуская петли...
Что-нибудь да свяжется.
Только стоит петь ли?»
— А можно ли научить людей видеть поэзию в привычных, будничных событиях?
— Наверное, можно. Если с детства погрузить ребенка в его собственный мир, а не пытаться раньше времени втащить его в мир взрослый.
А взрослые, наоборот, с детства обрезают крылья своим чадам, приучая их жить в социуме. Это они делают от любви и заботы о будущем. Но при этом убивают в детях поэтов! Хотя некоторые из детей оказываются сильнее.
— Недавно вы выпустили книгу, где афоризмы, заметки и житейские зарисовки соседствуют со стихотворениями. Как рождается форма: вы чувствуете, что мысль требует стихотворного облика, или она сама становится прозой?
— Моя книга «ВиртуальнаЯ» — коллекция высказываний в соцсетях, изданная по просьбам читателей и почитателей, которые годами меня читали, что-то сохраняли, а потом попросили собрать мои посты под одной обложкой. Коллега Александр Шаганов сказал мне, когда книга вышла: «Любаня, ты открыла новый жанр в литературе!» Может, и так. Но я настаиваю, что все это — и афоризмы, и мысли вслух, и анекдоты, и проза — это одна я. А значит, это поэзия. И это еще раз доказывает, что строгих границ в литературе не существует. Есть она хорошая — и плохая. Вот главное деление.
— Какие темы особенно остро волнуют вас сегодня? Как поэзия влияет на общество, а общество — на поэзию?
— Я не знаю, как поэзия влияет на общество. Мне кажется, никак. На общество влияют исторические процессы, государство, законы, пропаганда, но, увы, не стихи. Все воспринимают внешние обстоятельства по-разному, и это невозможно «насадить» зрелым людям. Я не искала в себе какую-то миссию, не стремилась влиять на судьбы миллионов. Знаю лишь одно: ложь не для меня — я говорю, что чувствую и думаю. Некоторым людям это все еще важно.
— Ваша творческая биография — это попытка соединить поэтический и продюсерский подход к жизни. Все те же «лед и пламень»? Ведь одно дело — создать стихотворение, а другое — удачный продюсерский проект.
— Стихи я не создаю — я их улавливаю, словно антенна, и записываю. И профессию продюсера не выбирала — она сама выбрала меня. Так случилось, когда мы с мужем Виктором Дорохиным вместе этим занялись — мне надо было помогать ему. А вообще-то шоу-бизнес — место гиблое, меня туда тянула только любовь к мужу. Но дальше все пошло само собой — знания накопились, опыт, куда все это денешь?
— Что бы вы посоветовали тем, кто ищет вдохновение, но сталкивается с прозой быта?
— Ни быт, ни прочие обстоятельства не могут помешать поэтическим высказываниям. У юных поэтов бывает неуверенность: «Поэт ли я или графоман?» У меня тоже такое бывало. Я бежала к старшей коллеге Римме Казаковой и кричала: «Римчик, посмотри, это стихи или нет?!» Без таких сомнений поэтов, мне кажется, не бывает.
— В современной музыкальной индустрии исполнитель часто становится лицом песни, а имя автора остается в тени. Вас это расстраивает?
— Нет, нисколько. Я всегда говорила Дорохину, когда мы собирались на «Песню года»: «Мы с тобой бойцы теневого фронта, зачем нам это?» Для меня наслаждение — творчество, сам процесс. А все остальное не так интересно — все эти скандалы, интриги, расследования: Я предпочитаю жить своей отдельной жизнью. Когда слышу свои песни по радио, ТВ или в ресторанах, это приятно. А имя: У меня ведь его никто не отнимает, не так ли?
— Тогда спрошу по-другому: чьей заслуги больше в успехе песни — автора слов, композитора или исполнителя?
— Конечно, успех любой песни — результат синергии авторов, артиста, продюсера, менеджеров и обстоятельств.
— Конфликт между Любовью Успенской и Ильей Резником получил широкий резонанс во многом из-за публичных взаимных обвинений. Насколько такое открытое обсуждение проблемы полезно для формирования прозрачных правил, и когда оно становится просто шоу?
— Я слышала про тот конфликт. Бывают ситуации, когда эмоциям нужен выход. Никого не осуждаю. В творческой среде всякое бывает, но я стараюсь держаться от этого подальше. У меня есть правило: с нечистоплотными в деловых отношениях молча расстаюсь и не вспоминаю. Научилась преодолевать все лужи, не замочив подол платья.
— Возможно ли сохранить дружбу и уважение между автором и исполнителем после конфликта?
— Достоинство нужно сохранять всегда. Дружба — понятие высокое, которым я дорожу. В шоу-бизнесе люди редко дружат, чаще играют в дружбу: если ты успешен — с тобой дружат, едва уйдешь в тень — друзья испаряются. Есть юристы — специалисты по авторскому праву. А творцы должны творить и держаться выше дрязг.
Блиц-интервью
«В последний раз мне было стыдно, когда... я сегодня с утра просмотрела заголовки новостей».
«На меня сильно повлиял... уход из жизни моего мужа Виктора Дорохина».
«Не хотелось бы, чтобы мои близкие узнали о том, что в детстве я... Как можно стыдиться детства? Оно прекрасно! Даже о том, что в шесть лет я описалась на даче, я со смехом рассказываю близким».
«Если бы я не была собой, то непременно стала бы... собой, но с более крепким здоровьем».
«Люди ошибаются, когда говорят, что... они несчастны. Главное — сама жизнь!»
«Мою шутку не поняли, когда... не существует приличной универсальной шутки, которую все поймут».
«Мне до сих пор обидно за... оголтелую толпу, которая безжалостно топчет своих бывших кумиров. Особенно потрясает история с Аллой Пугачевой».
«Я не в силах обойтись без... кофе и сигарет».
«Я была абсолютно счастлива в тот день, когда... мой покойный муж сказал, что нам надо бы пожениться».
«В краску меня может вогнать... что угодно. Я до сих пор умею краснеть».
«Я бы немало заплатила, чтобы увидеть... мир, пришедший к взаимопониманию, где люди снова очеловечились».
«Если бы мне достались два билета в рай, я бы... пусть сначала достанутся другим!»
