Эта строка из стихотворения Бродского, появившаяся на этой неделе у могилы Евгения Пригожина на Пороховском кладбище в Санкт-Петербурге, отражает вопросы, повисшие в воздухе. Узнаем ли мы когда-нибудь тайну крушения самолета под Тверью? Какую роль предводитель ЧВК «Вагнер» сыграл в новейшей российской истории?
Алексей Макаркин, вице-президент Центра политических технологий
— Информация противоречива, пока больше слухов. Даже официальной версии нет, есть только официозные. И итоги расследования будут подвергнуты сомнению, поскольку оно стало внутренним делом спецслужб. Тут впору вспомнить Петра III, который якобы воскрес в виде Пугачева. Понятно одно: Пригожин значительно раздвинул пределы возможного в нашей политической системе. «Сильную руку» продемонстрировал человек, который не состоял на государственной службе. И на каком-то этапе он перешел грань дозволенного. У ЧВК в нынешнем виде нет будущего. Финансирование шло от государства, а сейчас его нет. Главный вывод Кремля: нельзя допустить второго Пригожина, его воскрешения в любом облике.
Константин Калачев, политолог
— «Винтовка рождает власть», — говаривал Мао Цзэдун. Роль Пригожина в истории — сродни роли казачества и всех тех решительных и дерзких, кто не прочь получить власть благодаря винтовке. Он заполнил собой пустоты в системе. Как именно погиб глава ЧВК, мы едва ли узнаем. Но сам характер его похорон, покрытых завесой интриг и тайны, показывает, что едва ли крушение самолета — дело рук внешнего врага. А пригожинский бунт был формой подачи челобитной царю, отражением борьбы одних дворян с другими. Главу ЧВК «Вагнер» похоронили без почестей, тем самым вопрос о его личности как бы подвесили. Многие будут верить, что Пригожин жив, но, на мой взгляд, это едва ли... Те, кто пробует систему на зуб, извлекли урок: замахнулся — значит, бей, иначе тебе конец. А пока власть может выдохнуть: вертикаль восстановлена. ЧВК постепенно размоется в официальных структурах. Пригожин не стал новым Разиным. Но о нем еще будут вспоминать. Особенно если что-то пойдет не так.
Павел Салин, политолог
— Ушедшего с арены рано списывать со счетов, и тут уже не так важно, жив этот персонаж или нет. Он казался яркой личностью на фоне обветшания нашей политической системы и отсутствия в ней реальной, узаконенной конкуренции. То, что похороны прошли в суматохе, без почестей, — это от стремления власти нейтрализовать фактор Пригожина, осадок от мятежа. Полагаю, полностью это сделать не получилось, вопросы, которые позволил себе огласить на весь белый свет Евгений Пригожин, никуда не делись.
Михаил Виноградов, президент фонда «Петербургская политика»
— Пригожин был востребован управленческой системой как один из исполнителей операций, находящихся в серой зоне с точки зрения права. То есть для достижения результатов без свойственных госаппарату проволочек и бюрократических ограничений. Следствием долгого пребывания главы ЧВК в этой серой зоне и стал его выход за рамки правил игры, установленных в российской политике. Завеса тайны неслучайна. Думаю, наверху заинтересованы в том, чтобы у сторонников Пригожина не было общего мнения, жив он или нет, кто и что стоит за авиакатастрофой под Тверью.
