Национальный антикоррупционный комитет (НАК) готовит для правительства и Кремля анализ форм и методов борьбы с коррупцией, применяемых странами – мировыми лидерами по ее искоренению. Эту практику предлагается реализовать в России в полном объеме.
Что называется, давно пора! Ибо коррупция душит страну сильнее любого кризиса: по экспертным оценкам, в России разворовывается до 40% ее богатств, а то, что остается, распределяется неэффективно и несправедливо. А если разобраться, то проблемы с наполнением казны, над которыми ломает голову правительство, тоже есть следствие не столько мировых катаклизмов или внутренних объективных трудностей, сколько оголтелого воровства и криминального протекционизма.
Зато антикоррупционная сеть, которой, по заявлениям властей всех уровней, накрыта вся страна, пестрит большими и малыми прорехами, декларируемая борьба с «оборотнями» в мундирах и без ведется выборочно, кара за корысть на службе не становится неотвратимой, а преступные доходы позволяют коррупционерам жировать даже после разоблачения и осуждения. Почему?
В автомобилестроении мы переняли западный опыт и переоборудовали заводы, в сельском хозяйстве за счет европейских технологий в разы повысили урожайность и стали экспортером зерновых. За счет укоренения в России лучших иностранных фирм обеспечили страну первыми скоростными поездами и мобильной связью, первоклассной электроникой, высококачественной бытовой техникой и т. д.
Но в борьбе с коррупцией продолжаем изобретать велосипед. Хотя ситуация настолько серьезна и опасна, что требует срочного импорта зарубежных технологий – применения любых законных мер, показавших свою эффективность в Италии и Сингапуре, Великобритании и США, Китае и других странах.
Мы до сих пор не ратифицировали 20-ю статью международной конвенции по борьбе с коррупцией, по которой страна обязана признать в качестве уголовно наказуемого деяния незаконное обогащение, то есть «значительное увеличение активов публичного должностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать».
Мы не применяем американскую практику конфискации у семей членов преступных группировок всех активов, кроме необходимых для очень скромной жизни, – после чего семьи коррупционеров превращаются в нищих. Не пользуемся итальянской системой автоматического освобождения взяткодателя от ответственности в случае сотрудничества со следствием – что разрушает круговую поруку и позволяет начать самоочищение самой прогнившей системе. Не перенимаем пример Сингапура, где введены карательные меры за отказ участвовать в расследовании коррупционных преступлений и наказание за коррупцию неизбежно даже для ближайших друзей и близких родственников главы государства.
У Национального антикоррупционного комитета есть и свои интересные предложения – например, ввести процедуру финансового надзора не только за лицами, осужденными за коррупцию, но и за членами их семей. И обязать коррупционеров декларировать расходы и доходы в течение пяти лет после освобождения, наделив полицию правом – по аналогии с административным надзором – знакомиться с условиями жизни коррупционера на предмет выявления незадекларированных доходов. Необоснованное – конфисковывать, чтобы не дать воспользоваться плодами преступления в течение длительного для преступника срока.
«В стране принят национальный план противодействия коррупции, но есть вопросы к его реализации, – говорит президент НАК Кирилл Кабанов. – Президент страны требует, чтобы идея борьбы с коррупцией была понятна для простых граждан. И всем должно быть ясно, как это будет реализовываться на практике. Если на практике появляются сложности в реализации каких-то элементов борьбы с коррупцией, мы будем предлагать, что следует изменить».
Впрочем, по данным социологических опросов, изменения требуются прежде всего в отношении к коррупции и коррупционерам в высших эшелонах власти. Нужно прекратить чистить рыбу коррупции с хвоста и уводить от ответственности крупных чиновников и служащих правоохранительной системы страны. Наиболее яркие примеры фиктивности провозглашенного наступления на коррупцию – дела «Оборонсервиса» и экс-министра обороны Анатолия Сердюкова, до сих пор не привлеченного к ответственности даже в качестве подозреваемого. И уже разваленное «дело прокуроров» в Подмосковье, где несколько лет правоохранительная система региона под руководством заместителя прокурора области «крышевала» сеть подпольных казино.
В Сингапуре, Италии, Великобритании, США за такие «расследования» коррупционных преступлений все причастные давно сами уже оказались бы за решеткой. А в Китае, возможно, были бы расстреляны.
В России результат иной: согласно опросам населения, среди наиболее коррумпированных территорий страны первенство держит Центральный федеральный округ – тот, где сосредоточено больше власти и властителей. И лишь после ЦФО стоят Приволжский и Южный федеральные округа. Из чего следует простой вывод: наша власть, как никто другой, прежде всего сама компрометирует себя. Рыба гниет с головы, и хорошо, если НАК это осознал и готов предложить власти адекватные меры.
Слово эксперту
Кирилл Кабанов, глава Национального антикоррупционного комитета:
– Документ через две недели будет готов и ляжет на стол президенту. Пока могу сказать в общих чертах, что наши предложения связаны с ужесточением уголовного законодательства и механизмами по возврату похищенных денежных средств, прежде всего из-за рубежа. Часто люди, получив серьезные сроки заключения, очень скоро выходят и живут в свое удовольствие на похищенные миллиарды. Еще одна позиция связана с процедурами по контролю за использованием бюджета и за управлением госсобственностью. Мы даем анализ существующих практик и тех угроз, которые имеются, оцениваем антикоррупционный пакет законов – как реализуется, какие проблемы. Проинформируем президента и внесем предложения.
Поможет ли предложенный механизм покончить с коррупцией? Скажу так: машина едет, когда в ней все исправно и водитель давит на газ.
