В России через месяц многократно вырастут государственные пошлины для гастарбайтеров: за получение российского гражданства — в 12 раз: с 4,2 тысячи до 50 тысяч рублей, за оформление разрешения на временное проживание — почти в 8 раз: с 1,92 тысячи до 15 тысяч, за вид на жительство придется заплатить 30 тысяч рублей. А за разрешение на привлечение иностранных работников вместо 2 тысяч придется заплатить 15 тысяч за каждого сотрудника. К чему это приведет?
Председатель Госдумы Вячеслав Володин заявил, что изменения направлены на «дальнейшее совершенствование миграционной политики». Минфин более откровенен: сообщил, что в нынешнем году поправки принесут в федеральный бюджет почти 8 млрд рублей, а с 1 января 2027 года — около 16 млрд в год (половина доходов бюджета Калмыкии).
Однако профессор Финансового университета при правительстве Александр Сафонов спрогнозировал: погоня за «мигрантскими миллиардами» может резко сократить общий поток в РФ гастарбайтеров из Узбекистана и Таджикистана — основных доноров малоквалифицированной рабочей силы. Что обострит дефицит кадров в строительстве, сельском хозяйстве, ЖКХ и торговле. Финансовый убыток от таких последствий пока никто не считал.
Зато известно, что с нынешнего года в большинстве регионов РФ установлен лимит мигрантов на стройках: не более (!) 50% (в 2025 году по всей стране их было не меньше полумиллиона, а сегодня в России не хватает до 400 тысяч строителей).
В сельском хозяйстве на посевные и уборочные работы завозятся примерно 450-500 тысяч иностранцев. В Центральной России и Поволжье дефицит механизаторов составляет 25-40%, в пиковые периоды — и до 50%. В ЖКХ трудятся около 800 тысяч гастарбайтеров, включая завезенных в прошлом году 70 тысяч индусов. В розничной торговле и маркетплейсах такого учета нет, но на рынках трудовых мигрантов обычно больше половины. И не будем забывать о почти полуторамиллионной армии курьеров-доставщиков, больше половины которых в крупных городах тоже составляют мигранты.
«Плата за вход» на российский трудовой рынок вряд ли испугает искателей российских заработков из Средней Азии. В Таджикистане прожиточный минимум ныне составляет около 400 сомони (34 доллара), в Узбекистане минимальные потребительские расходы на 2025 год составляют 669?тысяч сумов (55 долларов). То есть работа в России — это по-прежнему выгодно. Но если новые налоговые поправки для мигрантов сократят приток в Россию иностранной рабочей силы хотя бы на четверть, то кто в будущем году займет тысячи вакансий бетонщиков и дворников, уборщиц и тепличниц, шоферов и курьеров?..
Дальний Восток уже усугубил эту проблему даже без содействия налоговиков. Тамошний ученый-демограф Юрий Авдеев, выступая на обсуждении Стратегии социально-экономического развития региона, назвал две главные проблемы: где взять деньги на развитие и кто эти планы будет реализовывать «на земле».
— С деньгами более-менее понятно: их можно достать, занять, привлечь. Но вот с людьми хуже, — подчеркнул Авдеев. — За 90-е годы мы потеряли почти 16 млн человек, в нулевые еще 2,5 млн — практически четверть населения. Причем покидают макрорегион преимущественно молодые люди, которые к тому же увозят с собой детей. Но миграция на сегодняшний день трактуется исключительно с точки зрения «привлечения трудовых ресурсов». Хотя должна рассматриваться как источник пополнения населения на территории страны.
Можно спорить, возмущаться, но Авдеев прав: других источников увеличения населения у России сегодня нет. Это показывает и статистика, согласно которой в странах бывшего СССР насчитывается не более 3-4 млн «русскоязычных», и в дальнем зарубежье не больше. Причем число желающих вернуться на историческую родину среди них мизерное, вдвое — втрое меньше, чем стремящихся уехать. И программа добровольного переселения соотечественников в Россию, которая за 20 лет привлекла 1,23 млн человек, в последние годы тихо умирает. В прошлом году на «переселенческий грант» претендовали 26,6 тысячи человек. Капля в море...
— Законодательно ужесточены требования к участникам программы, — объясняет начальник отдела трудовой миграции в правительстве Хабаровского края Надежда Слюсарева. — Сейчас до приезда соотечественники должны по видеосвязи пройти собеседование с миграционной службой на владение русским языком. И если раньше к нам приезжало по 2 тысячи, то в прошлом году — всего 567 переселенцев...
Минувшей весной министр по развитию Дальнего Востока Алексей Чекунков заявил, что с 2026 года «мы будем увеличивать численность населения на 40 тысяч человек в год за счет мигрантов». Назывался даже вариант строительства города — спутника Владивостока на 80 тысяч жителей. Но на каком языке будет разговаривать его население?
Тем временем правоохранители твердят о растущей преступности мигрантов, хотя преступность «коренного населения» практически в любом регионе РФ значительно выше. Растет и «мигрантофобия», особенно в местах, где начинает преобладать доля говорящих на чужом языке приезжих мусульман, придерживающихся законов шариата.
Это не только российская проблема. Два года назад в Германии проводился опрос, согласно которому 52% немцев высказались за то, чтобы страна полностью прекратила прием беженцев-мусульман. Опрошенные опасались, что станут меньшинством в своей стране, говорили, что не чувствуют себя в Германии, когда находятся в населенных мигрантами районах, и жаловались на «расизм против белых».
И все больше стран начинают выступать за «датский вариант» решения миграционной проблемы. Что подразумевает для начала расселение и ликвидацию «этнических анклавов», где большинство населения составляли переселенцы, выходцы из Исламского региона, Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки. Впоследствии для подобного рода мест в Дании стали использовать термин «гетто», причем не только в быту или СМИ, но и в официальных правительственных документах, в принятых парламентом законах. В 2010-м власти насчитали в датских городах 29 районов, которым был присвоен статус «гетто». И любой ребенок старше одного года, живущий в «гетто», должен был проводить 25 часов в неделю в государственном детском саду, где процент воспитанников из «незападных» стран не должен превышать 30%.
Главной мерой стало фактическое расселение «гетто», которое должно было начаться 1 января 2020 года и продлиться 10 лет (отсюда цель — отсутствие «гетто» к 2030-му). С одновременным кардинальным сокращением приема в страну «неевропейского населения».
То есть «мигрантской» проблемой в Дании посчитали не свободный выбор работы мигрантами, а компактное проживание «неевропейского населения» в европейской стране. Получится ли у датского правительства ассимилировать «незападные меньшинства», покажет ближайшее десятилетие. Но другие страны Европы с большим интересом наблюдают за датским экспериментом.
Параллели
26 июня 2026 года заместитель главы аппарата Белого дома и советник по внутренней безопасности Стивен Миллер сделал сенсационное заявление: США полностью прекращают прием просителей убежища. «Двери Америки закрыты полностью. Очень просто, очень окончательно», — заявил представитель Белого дома.
Он подчеркнул, что прошения об убежище практически всегда подаются лицами, которые не подвергались преследованиям у себя на родине. По его оценке, в каждом таком случае фигурируют «преступники, искатели пособий, экономические мигранты, охотники за социальными выплатами».
Нам такие резкие движения противопоказаны. В Новосибирской области ограничили труд мигрантов в ряде сфер экономики — и пассажирский транспорт потерял каждого пятого водителя. Пришлось сокращать количество троллейбусов на маршрутах, увеличивать интервалы, а иногородним — платить компенсацию за аренду жилья.
В Свердловской области, наоборот, зафиксировали наплыв мигрантов: в 2025 году — 211 тысяч. Причиной называют льготный в сравнении с соседними регионами режим — фактически опоздание здешних властей с введением ограничений на работу приезжих из Средней Азии.
В Санкт-Петербурге для решения «мигрантской проблемы» дворников из Средней Азии пытаются заменить «менее конфликтными» индусами. Хотя выяснилось, что те обходятся втрое дороже и не дают взяток начальству. Но опросы местного населения показывают: 62% граждан считают, что миграция наносит вред российским регионам, а 56% полагают, что мигранты занимают рабочие места, которые могли бы достаться местным жителям.
Справедливость этого утверждения показал организованный в июне в Москве «Фестиваль вакансий», в ходе которого работодатели всего за три часа закрыли более 1,5 тысячи рабочих мест, считавшихся свободными и даже «невостребованными». Вопреки ожиданиям, трудовых мигрантов среди пришедших за трудоустройством практически не было, зато москвичи шли безостановочно. А руководитель службы занятости населения и центра «Профессии будущего» Андрей Тарасов предлагал не только работу, но и обучение.
— Ежегодно каждый второй москвич получает новую профессию, развивает свои компетенции и навыки, — объяснял Тарасов. — За последние два с половиной года в нашем центре новую специальность получили 90 тысяч жителей столицы. В городе запущены 75 коротких практико-ориентированных программ. Отучившись по одной из них, можно уже через два-три месяца выходить на предприятие и зарабатывать.
Вывод очевиден: мигранты — не панацея, а палочка-выручалочка на крайний случай.
