Улицы сразу превратились в озера. Совсем как в показанном несколькими часами ранее конкурсном фильме Таисии Игуменцевой «Отдать концы». Там пресловутый конец света наступает как раз в виде почти библейского потопа, который едва не смывает с лица земли все живое. Вот и думай после этого, что жизнь течет сама по себе, а экранная реальность – сама по себе…
Впрочем, на этом сходство реальной жизни и жизни, запечатленной в фильме Таисии Игуменцевой, практически и заканчивается. Она сняла абсолютно условную историю про одну абсолютно несчастливую деревню, населенную странными, чудаковатыми людьми, каких не бывает в природе и какие бывают только в кино.
Например, там действует народный умелец, который почему-то всегда ходит в кожанке, шлеме и авиационных очках, старорежимная коммунистка-очкарик, хранящая в деревенской избе бюст Ленина, местная интеллигентка-интеллектуалка, показывающая односельчанам шедевры братьев Дарденн, одинокий пастух, который самым близким существом на земле почитает корову Конфету, ну и другие персонажи в таком же роде. Но в предчувствии конца света, обещанного телевизором, эти смешные, неловкие, а то и жалкие люди спешат напоследок надышаться жизнью, стремительно меняют сложившийся годами порядок вещей, и к финалу они волшебным образом преображаются…
Фильм «Отдать концы», уже показанный ранее в Каннах, встретил уничижительный прием у тамошней критики, что отчасти справедливо. Картина Таисии Игуменцевой и впрямь похожа на лоскутное одеяло, скроенное из сюжетной идеи «Меланхолии» Ларса фон Триера и украшенное яркими заплатами-цитатами из стилистических поисков Эмира Кустурицы. И все это вдобавок умножено на актерские типажи из фильмов то ли поздней Киры Муратовой, то ли ранней Ренаты Литвиновой.
Переплавить эти разнородные эстетические впечатления в самостоятельное высказывание 24-летняя Таисия Игуменцева до конца не смогла: актеры у нее работают кто в лес, кто по дрова, заявленную абсурдистскую стилистику она держит не везде и не до конца, драматургия провисает, диалоги скучны и монотонны. Но ряд сюжетных линий, в частности история влюбленной пары, до поры до времени вынужденной скрывать свои чувства, разыгран пронзительно и точно. Да и сам образ вселенского потопа, в ходе которого каждая тварь ищет себе пару, а в жившей до сих пор вразнобой деревне возникает спасительный островок согласия, снят мощно. Так что ставить крест на молодом даровании я бы не стал, тем более что предприимчивая Таисия Игуменцева независимо от призового расклада «Кинотавра», где, будем откровенны, ей мало что светит, уже готовится к постановке нового фильма с завлекательным названием «Буй».
А вот кому, не исключено, светят призы, так это Виталию Манскому, который следом за Игуменцевой показал документальный фильм «Труба», тоже участвующий в основном конкурсе. Речь не о музыкальном инструменте и не о дымоходе. Это газовая труба, тянущаяся от Уренгоя до самых западных окраин Европы. Манский со своей группой за сто дней проехал вдоль этой невидимой, закопанной трубы от Нового Уренгоя до Кельна и просто снимал жизнь вдоль и вокруг нее…
Вот группа жителей сибирского поселка, которые с 7 утра и до позднего вечера ломами, кирками, топорами роют в промерзшем грунте могилу для своего односельчанина. Вот старушка из уральского городка Калач, живущая с сыном-инвалидом и благодарная уже за то, что ей на несколько часов в день включают электричество. Вот небольшой украинский городок, где в День Победы дюжие молодцы подвозят к Вечному огню баллон с газом, а потом, когда официальное торжество заканчивается, увозят его обратно. И Вечный огонь гаснет – до следующего праздника. Вот кадры, снятые в Польше, где люди одеты уже «более лучше», ландшафты – «более чище», а свободные деревенские пространства уставлены вырабатывающими электричество ветряками. А вот уже Чехия, где в обеденный перерыв проводить в последний путь близкого человека люди приходят не с кирками и ломами, а в костюмах с иголочки и в лаковых туфлях. И, наконец, Германия, где газовые баллоны развозит по точкам наш бывший соотечественник. У него сегодня не очень удачный день: ему мешают работать и зарабатывать – все жители высыпали на карнавал, запрудили улицы, а кругом без устали горят огни большого города…
Фильм Виталия Манского свободен от политической риторики. В «Трубе» вообще нет закадрового текста – только подробно, неспешно снятые куски жизни, неявные и неброские рифмы, сопоставления... Но фильм затягивает в свое насыщенное энергетическое поле, будит мысль и эмоции. И не случайно строгая фестивальная публика устроила «Трубе» овацию – первую на этом «Кинотавре». Будем надеяться, не последнюю.
