Труд: ВЕЩИЕ СНЫ НА ВОЛЧЬЕЙ ШКУРЕ

Главная Жизнь 01:01 05 Февраля 2004 128

ВЕЩИЕ СНЫ НА ВОЛЧЬЕЙ ШКУРЕ

Кто только за эти годы не забредал к Алексею Ягмуру в землянку - и беглые подростки, и заблудившиеся туристы, и охотники. Михалыч и от непогоды укроет, и чаем травяным напоит, и лепешками из отрубей угостит. Лишь браконьеры обходят заимку за версту, уж он

Георгиев Рудольф

Напечатать

Весной и осенью Ягмур отрезан от мира. Узенькая речка Новоселка превращается в бурный поток, а мокрый снег - в непроходимую грязь. Но браконьерам что - они на джипах и "Нивах", в крайнем случае - в сапогах выше колен. Зато какое изобилие к их услугам: зайцы, лисы, кабаны, еноты, дикие козы и даже косули! С них-то, грациозных красавиц, поселившихся в редких донбасских рощицах, и начался дикий период жизни егеря Алексея Михайловича Ягмура. Однажды, рискуя жизнью, он отбил у браконьеров раненую косулю и, чтобы выходить беднягу, а заодно не дать уничтожить других, построил у ставка шалаш. Тогда и открылась ему истина - чем ближе к природе, тем гармоничней душа, здоровей и моложе тело.
В гости к отшельнику мы добирались на джипе, в лобовое стекло машины лепил мокрый колючий снег. Председатель госадминистрации Великоновоселковского района Валерий Шира, прыгая на ухабах, переживал об одном - не побились бы банки с томатным соком, которые он вез в подарок деду.
- А вот фотографироваться Ягмур не любит и в землянку не пустит, - предупредил хозяин района, - у него там энергетическое место. Но он мужик очень добрый, хотя и со странностями...
Минут сорок дороги по буеракам, лысеньким холмам и жидким рощицам, и вдруг посреди степи вырастает то ли скит, то ли заимка. С радостным лаем несутся навстречу собаки, они у Ягмура умные, даром что дворняги. Победное ржание лошади, и появляется он сам - в пятнистой защитной куртке, маленький, юркий, подвижный, на розовом лице - ни морщинки, (какие там 70 лет?!), только седина намекает на возраст. Смотрит на меня прищурившись и вдруг, взяв за руку, отводит немного в сторону: "Постой-ка, голуба, здесь, закрой глаза, что-нибудь ощущаешь?"
Земная выпуклость похожа на большое сердце, в подошвы ботинок ритмично бьет что-то теплое. То ли дело в этой пульсации, то ли воздух на заимке пьянящий, то ли аура у Ягмура особая, но я ощущаю редкое умиротворение.
И вот, вопреки прогнозу, мы все же оказываемся в землянке. Здесь тесно, как в погребе, но воздух теплый и свежий, на столике - термос с лечебным чаем, довоенного вида приемник и стопки всевозможных книг - исторические, медицинские, философские, биологические. Наверху, на веревке, висят сухие букетики трав и ... модный мобильный телефон, подаренный главой района. За печкой - лежанка, покрытая волчьей шкурой, здесь Ягмуру несколько раз снились вещие сны.
- Да-да, - подтверждает Валерий Шира, - хотя я не верю в мистику и до мозга костей реалист, но звонит мне Михалыч несколько лет назад и встревоженно сообщает: "Сон нехороший приснился, будто принцесса Диана разбилась". Я еще засмеялся: "Ты о принцессах, Михалыч, не переживай, у них все хорошо, главное, чтоб тебя и твое хозяйство никто не обидел". А на следующий день смотрю теленовости - и мороз по коже: принцесса разбилась. То же самое и с "Дискавери". У меня аппаратное совещание идет, а тут Михалыч звонит: "Космонавты погибнут". Ну, думаю, дед сдает, старческие фантазии начинают одолевать. А через день - трагическое известие.
- Я на этих вещах не зацикливаюсь, - серьезно говорит Михалыч, - и гаданиями да предсказаниями заниматься не собираюсь. Истина открывается мне, вот в себе и ношу. Однажды дама в серебряном мне сказала: "Твой долг - помогать природе" - я и помогаю как могу.
- Что за дама?- недоумеваю я.
- Давно это было, в тот год, когда я раненую косулю на ноги поставил, и она вернулась в родное стадо. Собрался я в свой поселок идти, а тут браконьеры нагрянули на милицейской машине, стали сетями рыбу нерестящуюся грести. Ну я им сети порезал, рыбу выпустил, а они мне ребра переломали. Лежу в землянке, грудь огнем горит, и такая тоска напала, такое одиночество! Так домой захотелось, к бабе своей! Она у меня баба-оса, но без ее укусов даже скучно. Сел я на лошадь и поплелся домой, по дороге букет цветов степных нарвал. Приезжаю, а бабы нет. И такая ревность меня обуяла! Кинул цветы на стол - и назад, в землянку. В ту ночь и приснились мне эти, гуманоиды. Вышли трое из мерцающего эллипса, посредине женщина в серебряном костюме.
- Чего ты мечешься? - спрашивает. - Чего суетишься? Ты же солдат, вот и будь на посту у флоры и фауны.
Просыпаюсь утром, а в небе радуга, да такая странная, всего из трех цветов - желтый, золотой и розовый. Вот с тех пор и служу. Поставил в землянке печь - никакие морозы не страшны. Завел себе кур и уток. Приехали сыновья домой звать, у меня их трое и все при лесе - лесник, лесничий и председатель общества охотников, а я отвечаю: нет, дорогие, я сюда насовсем переехал. Привезли мне приемник, чтоб не одичал, чайник, термос, книги необходимые и ручку с тетрадкой, чтоб мысли записывал. Запустили в ставок пару сомиков, а теперь там такие усатые звери бьют хвостами, что собаки с визгом отскакивают. Кстати, зарыбить ставок мне помог наш голова Валерий Петрович. Он и быт мой обустроил, и диких животных подкармливать помогает, и с лихими людьми бороться.
- Петрович, - переключается Ягмур на другую тему, - почва сползает в овраг, размывается гумус, потеряем и редкие травы, и дичь. Надо леса садить. Природа молчалива, но на жестокость отвечает жестокостью.
- У нас ведь 18 сортов трав, занесенных в Красную Книгу, - поясняет он мне. - Даже шренка растет, борец и сон-трава, составные приворотных зелий.
- Уже заметано, Михалыч, - успокаивает деда Валерий Шира. - Я в лесхозе заказал и орешник, и дуб, и ели. По весне организуем школьников, молодежь, сами выйдем на субботник.
Вся природоохранная деятельность в округе спонсируется районным головой, бывшим автомобилистом и бизнесменом. А Ягмур продолжает свое:
- Из-за этой войны в Ираке к нам теперь много диких зверей пришло, им и тень нужна, и водопой, и трава. Не веришь, - улавливает он мой скепсис, - пошли, покажу шкуру чеченского волка, в последние годы их в степи засилье, желтые, злые. Это ведь только люди наивные верят, что их охраняют границы. А мы - большая семья, и дом у нас общий, без стен и перегородок.
...На первом снежке у ставка - отпечатки босых ног, затянувшиеся корочкой льда.
- Искупнемся?- предлагает Ягмур, посмеиваясь. Для него, живущего здесь, не бывает плохой погоды. А человеческий организм, по убеждению отшельника, - самый совершенный механизм, способный ко всему приспособиться.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13677

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...