Скоро на Первом канале стартует сериал Юрия Мороза «Угрюм-река». Несмотря на то что в его основе лежит знаменитый роман Вячеслава Шишкова, написанный в начале прошлого века, сюжет про освоение Сибири, золотую лихорадку и кипящие вокруг этого человеческие страсти, кажется, обрел сегодня новую актуальность. Купчиху Марью Громову, мать и жену двух главных героев семейной саги, в картине сыграла Наталья Суркова, хорошо известная зрителям по фильмам «Дурак», «Свои», «Одна война», «Великая», «Фаворит», «ИП Пирогова». Актриса рассказала «Труду» о предстоящей премьере и других своих работах.
— Наталья, чем вас привлекла «Угрюм-река»?
— В первую очередь тем, что это классический литературный материал, проверенный временем, а не сценарный мусор, которого сейчас так много вокруг. И прекрасный режиссер Юрий Мороз, с которым я уже работала, и звездные партнеры — Александр Балуев и Александр Яценко. И скрупулезный подход к созданию декораций и костюмов: Что еще надо для актерского счастья? Даже особых сложностей в этой работе не припомню. Кроме того, что в прошлом году мы все никак не могли дождаться зимы — снег очень долго не выпадал — в отличие от года нынешнего.
— Съемки происходили в разных местах. Какие вам особенно запомнились?
— Сама я побывала не на всех площадках. В Сибирь не ездила — к сожалению, а может, и к счастью. Партнеры по фильму рассказывали, что столкнулись там с трудностями — изнуряющей жарой, мошкой. А мне достались комфортные для работы места: Суздаль и Минск. В столице Белоруссии мы снимали в Музее деревянного зодчества, где нашлись подходящие интерьеры.
— Вы пересматривали перед съемками классический фильм «Угрюм-река» 1968 года?
— Видела эту ленту довольно давно, но прекрасно помню. Вообще-то я убеждена, что на других актеров в роли, к которой ты готовишься, смотреть не надо. Иначе можно даже помимо своего желания, на подсознательном уровне, что-то из их игры перенять. А у тебя должен быть собственный взгляд на сценарий и на образ героини.
— Многие зрители сегодня относятся к ремейкам с явным предубеждением. Как думаете, почему?
— Можно как угодно к ним относиться, но ремейки были, есть и будут. И, конечно, сравнения с оригиналом неизбежны, причем изначально этот взгляд будет придирчивым. По-моему, надо обращать внимание не на то, какая это постановка по счету, а на ее качество. Если режиссер может по-новому раскрыть содержание книги-первоисточника, почему бы ему этого не попытаться сделать? Конфликт, заложенный в «Угрюм-реке», мне кажется очень актуальным именно сегодня, когда тема служения мамоне вышла на первый план. Страсть и корысть, захватывающие человека в плен, выбор между чувствами и рациональностью, выгодой: Разве все это не присутствует в сегодняшнем дне с избытком? Фильм 1968 года великолепен, мне он нравится даже больше, чем книга. Но сама манера игры тех актеров сейчас смотрится тяжеловато. Да и выросло несколько поколений, не видевших старого фильма и не читавших книгу.
— Ваша героиня, говоря сегодняшним языком, подвергается насилию в семье. Эта тема тоже нынче у всех на слуху.
— Во времена, о которых идет речь в фильме, это было нечто само собой разумеющееся, норма. Конечно, из ХХI века это выглядит анахронизмом. Для меня же тут особо важна тема терпения, принятия своей участи и полной невозможности повлиять на человека, с которым живешь, чтобы исправить его недостатки. Такого ведь и в нашей сегодняшней жизни хватает.
— Вас привычнее видеть в ролях властных женщин. Я уж не говорю про императриц — вы и в сериале «ИП Пирогова» играете авторитарную, но при этом симпатичную маму. Вам такая черта, как властность, близка?
— Скорее, я это ощущение понимаю. Про ту же маму из «ИП Пирогова»: Материнство — большое, ни с чем несравнимое счастье, наши дети для нас — самое важное. Когда ты сначала растишь маленького человечка, а потом долго с ним живешь, у тебя возникает ощущение, что только ты и имеешь на него право. Матерям бывает сложно осознать, что ребенок стал взрослым и его уже не надо опекать. И что если он не создаст свою семью, то не будет прекрасных внуков, которых можно любить и баловать.
— Вас можно увидеть в разноплановых картинах — и в остросоциальных, и в развлекательных. Порой актеры говорят: «В этом фильме я снимаюсь для души, а в этом — для денег». У вас такое разделение есть?
— Было бы любопытно посмотреть на хирурга, который скажет: «Я эту операцию сделал для души, а эту — для денег». Когда берешься за роль, тебе самой должно быть важно рассказать зрителям историю героини. Если в конечном итоге фильм получился развлекательным — прекрасно. Главное, что это картина не для низменного развлечения — в такой бы я не стала сниматься никогда.
— Какие из сыгранных киногероинь вам ближе по характеру?
— Пожалуй, назову роли Екатерины II в «Фаворите» и Елизаветы в «Великой» — видимо, мне действительно близки образы женщин, олицетворяющих властность, царственность. Но, с другой стороны, очень люблю и простую деревенскую женщину Анну в фильме «Свои».
— Когда вы играете лицо историческое, обращаетесь ли к посвященной ему литературе, или достаточно сценария?
— Конечно, необходимо получить как можно больше информации, иначе образ яркой личности не сложится. И про Екатерину II, и про Елизавету Петровну я прочла немало книг и мемуаров. Меня поразило, насколько сложна и опасна жизнь тех, кто находится на вершине власти! У обеих моих героинь были моменты, когда они могли расстаться и с властью, и с жизнью. Обе взошли на трон вопреки первоначальному своему предназначению. Екатерина II себя практически сама образовала. Елизавету в царской семье растили исключительно для того, чтобы выдать замуж за августейшую особу, других задач перед ней не ставили. Но брак с принцем, за которого ее сватали с детства, не состоялся. Представляете, в какой ситуации она оказалась? Тем не менее Елизавета продолжила дело своего отца, хотя была не очень образованной, да и хорошим здоровьем похвастаться не могла — умерла в 52 года.
Нет, быть императрицей — это не только носить пышные платья и корону. Кстати, даже это не так-то просто, как я поняла, проводя дни в царском облачении, притом в облегченном его варианте. Мое платье весило 19 кг! Представляете, каково носить такое же, но с настоящими драгоценными камнями, весящими гораздо больше, чем их имитация?
— Кстати, умению актера носить исторический костюм уделял особое внимание и сам Станиславский. А где вы этому учились?
— Этому учат в театральных вузах. У меня была очень строгая преподавательница, которая могла и палкой ударить, если кто-то допускал ошибку. Но, конечно, каждый усваивает уроки в меру своего таланта и желания. Однажды я смотрела спектакль, где героиня в платье начала ХIХ века вела себя так, будто она в джинсах. Не запомнила из той постановки ничего, кроме шока, который актриса вызывала у зрителей задиранием юбки.
— Современные исторические фильмы нередко ругают за отсутствие достоверности. Для вас важно ее соблюдение или считаете, что огрехи в деталях не так важны?
— Не скажу за всех, но создатели тех картин, где я снималась, стремились к идентичности эпохе. В работе над «Фаворитом» актерам помогал консультант, который поправлял нас, если мы что-то не так говорили или делали. В сцене в тронном зале моя героиня пила из бокала и ставила его на поднос. Что тут сложного? Но когда я обернулась, чтобы не промахнуться бокалом мимо подноса, тут же получила замечание: «Сзади стоит лакей. Императрице достаточно только вытянуть руку, а подхватить бокал — уже его дело». Понимаете, как много один жест может сказать о манере поведения и об эпохе?
Если зритель замечает неправду в деталях, это его раздражает, отвлекает, и тогда вся сцена летит коту под хвост. А то, бывает, снимают фильм о войне, а у разведчицы в окопе на веках голубые тени...
— У вас остается время смотреть телевизор?
— Да, иногда люблю сесть перед ним с вязанием. Но все подряд не смотрю, некоторых новостей мои нервы просто не выдерживают, а ток-шоу и вовсе кажутся издевательством над зрителем. Вот передачи «Что? Где? Когда?» или «Кто хочет стать миллионером?» могут доставить удовольствие. Но больше всего мне нравятся каналы «Наше кино» (сейчас называется «Родное кино») и «Золотая коллекция». Люблю старые отечественные фильмы, часто их пересматриваю. Кажется, видела все это уже много раз. Однако через пять минут ловлю себя на мысли, что смотрю ту же «Неоконченную пьесу для механического пианино» открыв рот — и картина меня волнует до глубины души.
— Скоро у вас день рождения. Что пожелаете себе как актрисе?
— Конечно, самого лучшего: ярких ролей и интересной работы с хорошими режиссерами. Я уже в том прекрасном возрасте, когда хочется играть лишь то, что отзывается в душе зрителя. И чтобы от фильмов и спектаклей с твоим участием кому-то стало светлее, теплее, легче. Да просто веселее в конце концов!
