Недавно закончившийся фестиваль «Территория», посвященный экспериментальным формам театра, просто не мог не подружиться с одной из самых креативных площадок Москвы – Музеем современного искусства. На празднике 2018 года два спектакля состоялись непосредственно в стенах ММСИ на Гоголевском бульваре. Оба, по наблюдению корреспондента, совершили глубокое погружение в человеческое подсознание, показав, что разум и опыт, увы, чаще всего бессильны в столкновении с самыми примитивными импульсами, которыми за миллионы лет оказалась «прошита» наша натура.
А еще постановки объединяет то, что они сделаны с применением современных мультимедийных средств. Не зря их площадкой стал ММСИ. Whist британской театральной компании АФЕ (именно так, кириллическими буквами нам ее обозначили во всех программках, не сообщив расшифровки) построен как серия небольших сцен, которые мы наблюдаем через очки виртуальной реальности. Почему не впрямую на подмостках или на экране? Потому что набор этих эпизодов, говорят авторы, индивидуален для каждого участника. Более того, программа, анализируя твои движения и то, на что ты в этих роликах больше обращал внимание, сама выстраивает для тебя «маршрут» по комнатам таинственного виртуального дома, где разыгрывается немая драма персонажей.
Мне таких эпизодов досталось семь (из 16 имеющихся в «видеотеке» спектакля). В аннотации сказано, что здесь использованы сюжеты сновидений, рассказанных пациентами Зигмунду Фрейду. Цепочка выстраивается так (по крайней мере у меня), что развитие идет от относительно несложных мизансцен ко все более хитрым. Сперва это просто сидящие неподвижно в комнате с неестественно белыми стенами и дверьми три человека – мужчины и женщина, у всех лица закрыты руками (символ сна и отключения сознания?). Затем – девушка, тщетно пытающаяся найти выход из такого же «белого кабинета» с помощью формул, которые она лихорадочно чертит на всем попадающемся под руку; эта же девушка, в странном эротическом танце с юношей хватающая ногами клетку с маленьким сердцем вместо птички; эта же девушка, подобострастно услаждающая, судя по положению ее тела, того, кто вел для меня съемку, а потом вдруг грозно увеличивающаяся и шагающая на меня в ослепительном ожерелье света… Я на столе рядом с громадным сердцем, которое режут и жрут несколько мужчин и женщин, а потом является распугивающая их фигура с атлетическим мужским телом и маской лошади, рядом пристраивается еще один «сердцеед» – трансвестит гигантского роста в вызывающе малиновом платье… Еще запутанней сюжет в бункере-библиотеке, где девушка, развлекаясь с юношей, небрежно бросает на пол книги, а он, бедняга, не находит ничего лучшего, чем сжечь в мусорном ведре свои штаны: демарш против книжной премудрости и стыдливости? Наконец, в финале собираются все персонажи – юноши, девушки, «малиновый» трансвестит, присутствовавший в большинстве «клипов» старый аккордеонист… В последних кадрах все это разъезжается и улетает в разные стороны, оставляя тебя одного в бесконечной черной вселенной.
В чем смысл этого калейдоскопа фантасмагорий, где можно найти десятки вечных сюжетов от «гоголевского» страха погребения заживо до мифа о Граале? Наверное, он тоже допускает десятки всевозможных расшифровок – но стоит ли в них углубляться, если каждому зрителю спектакля он представляется немножко по-другому? Вернее, стоит ли их выносить на поверхность обсуждения, если у всякого его предмет – свой, индивидуальный? Да еще и вызывающий сугубо личный поток ассоциаций. На то они и скелеты в шкафу, что не предназначены для всеобщего обозрения. Но четче осознать, что эти скелеты у нас есть – мы должны. В этом вглядывании в себя спектакль нам помогает.
В спектакле «Музей вымысла. 1. Империя» героиня расстреливает зрителей вместе с собой
Теперь о второй работе – продукции студии испанца Матиаса Умпьерреса «Музей вымысла. 1. Империя». Здесь перед нами другой пример мультимедиа: кино без очков, но такое, что окружает со всех сторон, с четырех экранов. Правда, признаков того, что нам предлагают «поразмышлять о сдвиге, спровоцированном драматургией в системе взаимоотношений между музеем, коллекцией, сохранением, выставкой и временем», как глубокомысленно написано в каталоге фестиваля, я не обнаружил. «Бросая вызов временным пространственным границам вымысла, художник пытается найти некую “музеефикацию”, уникальный способ сохранения драматургической конструкции для настоящей и будущей коллективной памяти», пишут нам авторы аннотации. Но чем эта задача отличается от обычного кино? Возможно, чтобы понять это, надо посмотреть и следующие части «Музея вымысла», но их нам еще не представили.
Пока же главным для меня в увиденном стало другое – ярко опрокинутая в современность коллизия шекспировского «Макбета», которую взял здесь за основу Умпьеррес, сделав главной фигурой не самозваного преступного короля, а его криминальную супругу. И снова, но другим способом, нежели в Whist’е, нас делают не просто зрителями, а участниками действия. Благодаря «квадровидению» мы буквально окружены персонажами, а иной раз даже попадаем «внутрь» них – например, когда главная героиня, думая, что расстреливает врагов, на самом деле крошит зеркала, т.е. себя саму, т.е. – нас: ведь ее пули пролетают и сквозь нас, мы все – часть леди Макбет, в каждом из нас частичка леди Макбет.
Более того, зациклив пространство, Умпьеррес зацикливает и время. Он показывает нам все случившееся как страшный сон леди, после которого она в ужасе просыпается – и дальше все повторяется как в начале: ее встреча с Дунканом (здесь – мэром города, возвышающим ее за якобы выгодный контракт с китайскими инвесторами), ее с мужем план убийства градоначальника, который, судя по точности репризы, будет осуществлен вновь – несмотря на ясные воспоминания о зловещем сне.
Добавим мастерское актерское воплощение: если в Whist’е это были отменные, но прежде не известные мне исполнители (особенно впечатлила танцовщица Ен-Чинь Лин), то в «Империи» ты еще и попадаешь под обаяние знаменитой испанской актрисы Анхелы Молины (леди Макбет), а в роли Макбета выступил, на минуточку, сам Робер Лепаж.
