Женский баскетбольный клуб «Спартак» из Подмосковья справляет свое 65-летие. Эта дата тем более знаменательна, что все эти годы командой руководит один человек – Давид Берлин. В 1949 году он ее создал, потом несколько десятков лет тренировал ее, воспитав в ее составе многих лидеров сборной СССР. Клуб в разные годы квартировал в Ногинске, в Люберцах, в Подольске, в конце 1990-х вновь вернулся в Ногинск. Чествование проходило в Ногинске, где собственно говоря, и появился этот замечательный клуб.
В последние годы 88-летний Берлин работает в качестве генерального директора. Причем не исполняет роль «свадебного генерала», а именно напряженно ежедневно трудится – ездит из клуба в спорткомитеты, ОКР, к руководству Московской области и т. п. Причем в свои годы Давид Яковлевич ежедневно проводит много времени за рулем. Многие в таком почтенном возрасте стараются жить тихой размеренной жизнью, чтобы подольше хватило, а ему все неймется – постоянно в движении, в центре событий не только спортивной, но и общественной жизни. Вот и теперь не успел распрощаться со своими любимыми «девчонками» (некоторым из которых уже за шестьдесят) приезжавшими на юбилей клуба из разных мест, в том числе и из-за границы, а в голове у него уже новые планы и задумки. Ближайшая – организовать и провести на майские в Подмосковье фестиваль стритбола.
В канун знаменательной даты корреспонденты «Труда» пообщались с юбиляром.
– Давид Яковлевич, каким образом вы пришли в баскетбол?
– Обстоятельства заставили сделать выбор в пользу этого вида спорта. Начинал я вообще-то как футболист. Занимался футболом очень серьезно и думал, что это на всю жизнь. Но однажды потянул паховые мышцы, и на футбольной карьере пришлось поставить крест. Толковых врачей в тот момент рядом не оказалось, и тренер мне сказал: шел бы ты, парень, лучше в школу «Динамо» – в баскетбол играть. В «Динамо» – потому что я жил тогда на Сретенке, считавшейся динамовской территорией, поскольку рядом находилась Лубянка. Так я и оказался в баскетболе. Правда, и здесь моя карьера как игрока из-за травмы тоже не задалась. Пришлось осваивать тренерскую профессию. Начинал с детских и студенческих команд, пока не получил предложение от общества «Спартак».
– Нельзя ли поподробнее с этого момента?
– Дело было в 1949 году. Я тогда учился в Торфяном институте, перейдя в него из МИИТа.
– В каком, простите, институте?
– В институте, который к торфу, по большому счету, отношения не имел. Тогда это учебное заведение готовило специалистов в области электроники. А курировал этот институт лично товарищ Берия. Так что если поначалу название у кого-то и вызывало непроизвольную улыбку, когда узнавали имя и фамилию куратора, она мгновенно пропадала с лица.
– А почему тогда из столь серьезного учебного заведения вы ушли в спорт?
– Не знаю, стал бы я в дальнейшем перспективным ученым или каким-нибудь другим специалистом в «торфяном деле», если бы в моей судьбе не произошел очередной неожиданный поворот. А началось все с того, что однажды я получил телеграмму с приглашением зайти в Московский областной совет «Спартак», находившийся тогда на улице Дзержинского. Заведовала этим советом тогда Галина Ивановна Ходотова, которая мне предложила организовать баскетбольную команду под эгидой одноименного общества. Я, конечно же, согласился, поскольку мне сразу показалось перспективным новое направление. А еще я, тогда молодой 24-летний специалист, был очень благодарен спартаковцам за оказанное доверие.
Работу начинал с селекции, с отбора в Подмосковье перспективных мальчиков и девочек (тогда тренерам приходилось одновременно готовить две команды).
– Где первоначально базировалась ваша команда?
– Всю зиму мы тренировались в техникуме заготовок. Причем спортивного зала там не было, зато был огромный коридор. Его-то мы и делили пополам с легкоатлетами. Было тесновато и неудобно, но приходилось мириться и терпеть. По сей день помню, как толкательница ядра Люся Жданова все время так и норовила припечатать тяжелым тренировочным мячом кого-нибудь из моих подопечных, то и дело попадавшихся на ее пути.
Начинали мы неважно. На российском первенстве «Спартака» в Рязани мои девчонки заняли 16-е место, а ребята оказались где-то в пятом десятке… Но потом дела пошли вверх и в 1951-м обе команды уже вошли в тройку лучших в Российской Федерации (девчонки стали вторыми, а ребята – третьими), что позволило нам выступить на первенстве Центрального совета «Спартак», которое проходило в Одессе. Добирались туда пароходом. Билетов не было, но нам удалось договориться, чтобы нас пустили на палубу. Двое суток там провели. Кстати, в Одессе я познакомился с Александром Гомельским. Он тогда тренировал женскую команду ленинградского «Спартака» и тоже, как я, считался молодым специалистом. Для нас это были первые серьезные соревнования.
– Когда вы сосредоточились на женском баскетболе?
– В 1963 году я полностью переключился на женскую команду подмосковного «Спартака», которая прогрессировала сильнее – мы уже попали в высшую лигу первенства Советского Союза. Заняли тогда последнее, 12-е место, хотя не могу сказать, что играли совсем плохо. Скорее опыта не хватало. Девчонки у нас были молодые, задиристые, вот судьи всякий раз и учили их жить. К тому же у нас не было хорошей центровой, через которую тогда было принято завершались многие атаки. Зато уже тогда виден был потенциал команды, который лично у меня не вызывал сомнений. В последнем матче мы разгромили ленинградский «Буревестник», который в том сезоне претендовал на медали!
– Но в плане поиска молодых талантов областная профсоюзная команда заведомо имела меньше возможностей, чем, например, всесоюзные армейские общества или «Динамо». Как вы здесь выдерживали конкуренцию?
– В конце 1960-х за нас стала играть Нелли Бельмайер (Ферябникова). Я ее нашел в 1967 году, в Республике Коми, недалеко от Воркуты. Сказали, что есть высокая девочка, которая в баскетбол пока не играет, но данные у нее что надо. А главное, рост – больше двух метров. Я нашел способ, чтобы вызвать ее вместе с мамой в Москву. Они приехали, и я повез их селиться в гостиницу «Спорт». Когда мы приехали, выяснилось, что свободных мест несмотря на все договоренности там не оказалось. Пришлось пригласить их к себе домой, на Ленинский проспект. Там и жили они у меня три недели. Причем к концу пребывания было абсолютно неясно, будет ли она у меня тренироваться и играть или окажется в другом месте. За высокими баскетболистками гонялись все тренеры. Нелли предлагали ехать и в Киев, и в Ленинград... Но получилось так, что именно я больше других наставников понравился ее маме. И вопрос был решен. После этого мы поехали в Тарасовку, устраиваться в Институт бытового обслуживания, который относился тогда к «Спартаку». Там у меня были все знакомыми, и некоторые девочки из команды уже учились в этом учебном заведении, поэтому с поступлением не возникло проблем. И это окончательно покорило Неллину маму. Деньги, конечно, лишними не бывают, но высшее образование порой ценится важнее. Спорт – ведь он не на всю оставшуюся жизнь, а только пока ты молод, крепок и здоров. Так что я, как выяснилось, сделал серьезный ход. После разговора с ректором она вышла и сказала: «Давид Яковлевич, я вам оставляю свою дочь».
– То есть вы к тому времени уже познали определенные секреты не только тренерского мастерства, но и административной или, как теперь говорят, менеджерской работы?
– К тому времени я приобрел уже много друзей, которые помогали решать мне определенные проблемы. Я, например, дружил с братьями Старостиными – Николаем Петровичем и Андреем Петровичем – и часто бывал у них на базе в Тарасовке. Не стану скрывать, Николай Петрович несколько раз помогал мне решать для моих девчонок квартирный вопрос. Футболистам с квартирами было проще, и он предлагал иногда ту или иную квартиру. Не бесплатно, конечно, тогда тоже был дефицит, а вполне за разумные деньги и вполне официальным путем. Я, в свою очередь, помогал его ребятам с учебой. Кто-то сейчас, может, скажет, вот, мол, какие спортсмены, все норовили в обход получить. Так вот, мне ни капельки не стыдно, я старался не для себя, а исключительно для своих девчонок. Мог пойти к любому начальнику и попросить решить квартирный вопрос, потому что знал, что для них это, может быть, единственная возможность получить в Москве или Подмосковье свое жилье.
С Нелей Ферябниковой мы как-то быстро этот вопрос, когда она начала хорошо играть, решили. А вот с еще одной нашей звездой Ольгой Сухарновой, которая сейчас проживает во Франции, мне пришлось по инстанциям походить. Обычно я вопрос начинал решать сначала на уровне профсоюзов. А если не получалось, шел выше, вплоть до первого секретаря обкома партии. В Подмосковье партийный аппарат много лет возглавлял Василий Иванович Конотоп. Помню, предложили Ольге Сухарновой десять просмотровых ордеров на однокомнатные квартиры – одна хуже другой, и нам пришлось отказаться. Обратился к руководителю облсовпрофа, объяснил ситуацию, попросил помочь, а когда уходил от него, сказал: мы завтра в Венгрию на турнир уезжаем, что вам в подарок привезти? Он как услышал, замахал руками, мол, тише – ни о каких подарках и речи не может быть. Ну, думаю, нет так нет, привезу что-нибудь на свое усмотрение. И пошел на выход из кабинета. Иду по коридору и слышу, кто-то сзади шуршит – у него были проблемы с ногами. Догоняет меня и говорит: мне действительно ничего не надо, а вот внучке, если можно, привезите кубик Рубика – это тогда для детей было, как теперь айфон или планшет. Я ему привез штук десять самых разных форм. Он как увидел, попросил положить в шкаф и скорей его задвинул. А через день позвонил и передал мне новый список квартир. Мы посмотрели с Ольгой на «Речном вокзале» первую из них и сразу же остановили выбор на ней – отличная двухкомнатная квартира, в доме, где проживали, в том числе, и некоторые известные спортсмены, а также артисты и прочая интеллигенция. Но тут неожиданно возникла еще одна проблема. Жилищная комиссия отказывалась выдать ордер гражданке с подмосковной пропиской. И мне пришлось обращаться к Василию Ивановичу Конотопу, чтобы тот как-то помог. Я рассказал Конотопу, что это очень талантливая спортсменка, и немного даже приврал, что она двухметрового роста, поэтому нуждается в просторной квартире. Он все выслушал и при мне на минуту задумался, кому позвонить – председателю Моссовета Промыслову или первому секретарю горкома партии Гришину. И решил начать с Промыслова, потому что если бы Гришин вдруг отказал, то к Промыслову было бы обращаться бессмысленно. На наше счастье, вопрос был решен положительно. Необходимые бумаги были отправлены фельдъегерем в тот же день, и вскоре Ольга Сухарнова справила новоселье. Правда, много лет спустя, когда уже во Франции она развелась с мужем, он всеми правдами и неправдами эту квартиру у нее отсудил. Вот такая получилась квартирная история.
– Вы знаете столько различных спортивных и житейских историй, что можно было не одну книгу написать. Но давайте все-таки снова вернемся к баскетболу. Перед вами как тренером прошли десятки, если не сотни, спортсменок – одна талантливее другой. И все же кого из них вы бы назвали самой-самой?
– В таких случаях тренеру никогда никого не хочется обижать, но я все же осмелюсь сказать, что лучшей моей ученицей была Рая Короткова. Пусть она была не такая титулованная и заметная, как Ольга Сухарнова, Нелли Ферябникова, Татьяна Надырова, Ольга Григорьева или Татьяна Лучкина, но зато она универсальный игрок, который всегда подошел бы любой команде. А вообще-то у меня все девчонки были хороши: и первого, и второго, и третьего, и четвертого, если не пятого поколения. Я всех их ценю и люблю.
– В разное время у вас в клубе играли многие лидеры сборных СССР и России. Сложно управлять звездами?
– Во-первых, у нас в команде всегда был закон: разделение на лидеров и запасных идет только на спортивной площадке во время игры. А на тренировках и тем более за пределами спортзала у нас все равны. Во-вторых, самые яркие наши звезды получили воспитание и добились первых успехов именно в «Спартаке». Центровая Ольга Сухарнова выступала за эту команду 18 сезонов (1971–1988 годы). Впервые я ее выпустил на площадку в матче чемпионата страны, когда ей было 14 лет. Спустя два года она одновременно дебютировала в юношеской и во «взрослой» сборной СССР. Этот рекорд – играть в 16 лет за национальную сборную – до сих пор не побит. Потом Оля дважды побеждала на Олимпийских играх и на чемпионатах мира, девять раз выигрывала «золото» европейских первенств. А ведь за ней, когда она еще была красноярской школьницей, уже охотились динамовские и армейские команды, суля большие выгоды. Я же поспешил познакомиться с ее отцом, который был большим любителем рыбной ловли и, чего греха таить, – выпивки. И несколько дней, проведенных мною вместе с ним на рыбалке, склонили главу семейства к тому, чтобы он отдал будущую чемпионку именно в наш «Спартак».
У Нелли Ферябниковой до 16 лет не было возможности заниматься другими видами спорта, кроме лыжных гонок, но для своего роста под два метра она была координированна и быстра. Вытащить ее из Воркуты, а потом обучить технике и пониманию игры мне удалось довольно быстро. Но не получилось уничтожить в ней чрезмерную интеллигентность, которая порой мешала эффективно толкаться под щитом. (Смеется.) Впрочем, даже при этом Ферябникова дважды побеждала на Олимпийских играх, будучи одним из лидеров сборной СССР.
В минувшем сезоне в команду вернулась бронзовый призер Игр в Пекине, серебряный медалист чемпионата мира и чемпионка Европы Марина Карпунина. Она впервые появилась в ногинском «Спартаке» в 16 лет, и уже от нас перешла в «Спарту энд К», с которой четырежды выиграла Евролигу.
Берлин-Карпунина-Миланович
– Давид Яковлевич, до сих пор в баскетбольном мире вспоминают победу вашего «Спартака» над рижским «ТТТ» в чемпионате СССР 1978 года. Мало кому удавалось переиграть команду, в которой выступала самая рослая баскетболистка мира Ульяна Семенова…
– Да, такое не забывается. «ТТТ» был много лет явным лидером женского баскетбола: с 1960 по 1984 год команда 23 раза выигрывала «золото» чемпионатов СССР и 18 – Кубок европейских чемпионов. Лишь дважды Рига лишалась короны: в 1974 году чемпионат страны выиграл ленинградский «Спартак», а в 1978 – «Спартак» подмосковный. В латвийской федерации баскетбола были влиятельные люди из политиков, силовиков, торговли. Обычно последние решающие туры Федерацией баскетбола СССР назначались в Риге. И баскетбольным судьям нравилось туда ездить – хозяева их щедро задабривали, а банкет по поводу победы в чемпионате заранее заказывался в лучшем ресторане, приглашались лучшие артистки варьете. Но в 1978 году мне удалось уговорить Федерацию баскетбола отдать право организовать последний тур «Спартаку». Выбор пал на Электросталь. Главу горкома партии я увлек идеей устроить баскетбол в ледовом дворце, постелив разборный паркет из спортзала ЦСКА.
В решающем матче главной проблемой для нас была Ульяна Семенова. Центровая «ТТТ» имела рост за 2,20. Она обычно получала мяч спиной к чужому щиту, разворачивалась и с шагом в трехсекундную зону бросала с близкого расстояния. Я дал указание Нелли Ферябниковой: при опеке Семеновой смотреть не на мяч, а на ее ноги. Только Уля начинает разворачиваться – ставь ногу под ее громадную ступню. И Семенова, натыкаясь на препятствие, сбивалась с ритма. Но какие ощущения испытывала Ферябникова, когда на ее ногу наступала Семенова в кедах 58-го размера?! Установка сработала: Семенова сыграла нерезультативно, а «Спартак» взял золотые медали. Счет 68:60 никогда не забуду.
– Каким образом вы сейчас поддерживаете такую прекрасную для своего возраста физическую форму?
– Честно говоря, никаким. Иногда бывает, что на площадке во время тренировок выполняю со спортсменками какие-то упражнении. Но с тех пор как я переключился с тренерской деятельности на административную, получается у меня это все реже. Когда удается поработать с мячом или на тренажерах от случая к случаю, а не регулярно, я не считаю это физкультурой. И все же очень активный, напряженный образ жизни помогает держать организм в тонусе.
– А сколько лет назад вы последний раз работали тренером?
– Месяца полтора назад. И знаете, всегда это делаю это с удовольствием. Баскетболисткам «Спартака» тоже нравится на моих тренировках. Но, во-первых, эта работа требует слишком много энергии для моего возраста. Во-вторых, мне самому мешает заниматься прямыми своими обязанностями – административными в клубе. Тем не менее несколько раз, когда наши тренеры не оправдывали возложенного на них доверия, мне приходилось в «пожарном порядке» менять их и руководить тренировками команды.
– Любителей баскетбола удивило недавнее решение назначить главным тренером «Спартака» Жанну Миланович.
– А что тут удивительного? Жанна всегда была очень умным игроком, и до 40-летнего возраста этой мудрости у нее только прибавлялось. Пусть сейчас использует эту мудрость на тренерском посту. Миланович она по мужу. Жанна несколько раз меняла фамилии, но под последней почти 10 лет играет за «Спартак». До того она поколесила по Европе, сменив около 10 клубов, но начинала именно в нашем «Спартаке». Так что она имеет громадный стаж игры в нашей команде и до мозга костей – наша. И в помощники ей найдем молодого парня, тоже обязательно россиянина.
– В вашей команде и иностранных игроков всегда мало было. Но некоторые специалисты утверждают, что жесткие лимиты на легионеров развращают российских спортсменов, завышая цену на них.
– Это – полная чушь… или лукавство. Будем откровенны: в разных видах спорта многие клубы, считающиеся профессиональными, существуют за счет федерального или областных бюджетов. А если даже содержатся компаниями или банками частными, то зачастую я (и не только я) не уверен – по какому критерию их называют частными. Так что если на большой спорт идут большие деньги из бюджета, пусть эти деньги достаются российским спортсменам. И пусть они постоянно играют, а не сидят в глубоком запасе, едва покинув спортшколы и юниорские сборные. Моя принципиальная позиция: в российском клубе может играть максимум один легионер, и еще один – сидеть в запасе. Иногда в самом деле бывает острый дефицит на игроков определенного амплуа, и чтобы не ослабить наши позиции в еврокубках, приходится искать иностранцев. Но лучше – воспитывать своих. В состав «Спартака» в разные годы если даже мы брали легионерок, то именно со славянским менталитетом. А в минувшем сезоне мы обошлись только россиянками.
