Труд: Денис Мацуев: «Мечтаю привезти в Россию рояль Рахманинова»

Главная Культура 00:00 09 Июня 2010 3115

Денис Мацуев: «Мечтаю привезти в Россию рояль Рахманинова»

Звездному пианисту исполняется 35 лет

Напечатать

К своим 35 Денис Мацуев успел победить на конкурсе Чайковского, триумфально сыграть на всех главных сценах мира, возглавить два фестиваля и фонд «Новые имена». Накануне «Труд» побеседовал с пианистом.

— К чьим советам вы, член президентского совета по культуре, способны сами прислушаться?

— Ха-ха, я помню, как недавно на Пасхальном фестивале вы спросили Валерия Гергиева, играет ли он со мной оттого, что я неплохо владею роялем, или оттого, что как член президентского совета могу помочь в решении каких-то вопросов. Валерий Абисалович, конечно, оценил ваш юмор… На самом деле я счастлив, что в моей жизни есть люди, к чьей критике я не просто прислушиваюсь — с нетерпением жду ее. Как ждет, например, всякий гастролер, выступающий в Карнеги-холле, рецензии на следующее утро в «Нью-Йорк таймс», где будет дан подробнейший разбор выступления. В первую очередь это мои родители, которые, скажем так, не всегда мягко относятся к моим концертам — а они слышат примерно 80 процентов моих выступлений, ездя по миру вместе со мной. Это и мой профессор Сергей Леонидович Доренский. И еще ряд людей, которым я полностью доверяю.

— Когда-то родители буквально вытащили вас из родного Иркутска в Москву, пообещав, что, если станете учиться в Центральной музыкальной школе, разрешат ходить на все матчи «Спартака». Выполнили обещание — или тут же засадили за пианино, и прощай свобода?

— Нет, выполнили. Притом что сами родители ради моего музыкального будущего пожертвовали собственной работой в Иркутске и уехали в столицу, можно сказать, в неизвестность. Но слово было сдержано. По крайней мере первые два года я очень плотно ходил на все домашние матчи «Спартака», а иногда даже вылетал на зарубежные. Вообще спорт мне очень помог в жизни, я страшный болельщик, с Гусом Хиддинком хорошо знаком, он ходил на мои концерты, а я на его матчи. Смотрел непосредственно у поля, в майке с надписью «Фотокорреспондент». Когда ты видишь этот спектакль как бы изнутри, это совсем другая эмоция, другое ощущение темпоритма.

— Чему же пианист может научиться у спортсменов?

— Параллелей масса — мы ведь так же, как они, работаем для публики. А научиться можно в первую очередь внутреннему настрою, коллективному духу, готовности и желанию играть. Вот последний случай: мы с маэстро Гергиевым только что сыграли на фестивале музыки Стравинского в Нью-Йорке, был огромный успех, публика, по сути, впервые услышала «Каприччио», это потрясающая вещь… И Валерий Абисалович говорит: что ты делаешь завтра? Я отвечаю: вроде свободный день, а послезавтра лечу в Оренбург. Он: хорошо, тогда ты не против, если мы сыграем Первый концерт Чайковского на Поклонной горе? Я на секунду замолкаю от неожиданности, а потом говорю: ладно… Мы сели в самолет и, несмотря на вулкан, который всем столько навредил (и мне пришлось перенести несколько своих концертов, но я их все потом отыграл, потому что у меня правило — никогда ничего не отменять, а только переносить) через Африку, Англию, Скандинавию долетели в Москву. 16,5 часа в воздухе! И через 30 минут после посадки я вышел перед 180-тысячной публикой Поклонной горы в День Победы играть Концерт Чайковского. Без разыгрывания, на небольшом салонном рояле, который там стоял. В принципе это преступление. Но тот самый внутренний настрой все решил, и Бог меня спас. Ну и, конечно, маэстро Гергиев, который заряжает фантастической энергией.

— Вы, с вашим огромным темпераментом, не рвали струны, как когда-то Бетховен?

— Это случалось и случается, ничего тут исключительного нет. Причем даже не факт, что от какой-то зверской игры. Многое зависит от состояния зала и рояля, от влажности… По сути, ни один зал в России не оборудован нормальным кондиционированием. До сих пор вспоминаю Большой зал Консерватории во время «моего» конкурса Чайковского 1998 года, когда стояла 40-градусная жара. Просто пытка для публики и жюри, не говоря о конкурсантах — все клавиши в поту. Это, кстати, отдельная тема — в каких залах мы играем в России. Ведь БЗК — один из тройки лучших. А где-то приходится играть просто в ДК. Так что задача номер один — строительство новых качественных залов. Хотя публика — невероятная, энергетика и прием — потрясающие, я же гастролирую по России около 20 лет, больше 60 городов объездил, а в некоторых по 10–15 раз был. Когда меня спрашивают, как делать имя в России, я отвечаю: сначала научитесь играть хорошо, а потом объездите всю страну по 10 раз. Иной раз за копейки, в ужасных бытовых условиях. Но это компенсируется совсем другим. Успех в России завоевывается гораздо сложнее, чем в той же Америке, где если у тебя был триумфальный дебют, то дальше уже сама публика на тебя пойдет. Чтобы российская публика сказала «Да, ты наш человек, мы тебя любим, будь таким, какой ты есть», нужно 5–7, а то и 10 лет.

— У вас контракт с «Ямахой» — стало быть, играете только на их роялях?

— «Ямаха» — мои большие друзья, я выиграл Конкурс Чайковского на их рояле. Перед японцами просто нужно снять шляпу за их фанатизм, за творческий дух, за то, что они постоянно ищут новые краски. Но вообще, если брать уровень современных инструментов, то он снизился неизмеримо, потому что все поставлено на поток. Михаил Васильевич Плетнев, с которым мы играем, я его очень люблю и уважаю, говорил мне, что пауза в его творчестве как пианиста, которая длится уже около пяти лет, связана с тем, что качество современных роялей находится на ужасающем уровне. В связи с этим хочу вспомнить, как я делал пластинку «Неизвестный Рахманинов» в Сенаре, это вилла композитора в Швейцарии на берегу Люцернского озера, и я записал там его произведения на «Стейнвее» 1929 года. Потрясающая звуковая палитра, рояль поет, а басы такие пышные и матовые, будто там микрофоны стоят. У нас с Гергиевым будут в декабре концерты в Берлинской филармонии, и я очень надеюсь, что внук Рахманинова Александр Борисович выполнит обещание и пошлет этот рояль в Берлин — впервые в истории этого инструмента, который всегда стоял в Сенаре.

— Может, и в Россию этот рояль когда-нибудь завезете?

— Почему нет?

— Наверное, у ваших соседей по дому отдельное отношение к вашему творчеству? Не жалуются на избыток музыки? Или вы живете изолированно, за городом?

— Я в Москве бываю 36 дней в году. Приезжаю, меняю рубашку и улетаю. Если занимаюсь, то максимально час в день. Так что соседи мои — счастливые люди. Квартира же — вполне обыкновенная, небольшая. Живу в ней с родителями. Нет никакой дачи, тем более зарубежной недвижимости. Многие считают: если человека показывают по телевидению, у него обязательно миллионы. Но классический музыкант в принципе не может столько заработать. А то, что спекулянты продают за огромные деньги билеты на мои московские концерты… Ну что же сделаешь. Значит, богатые тоже ходят на мои выступления, и они — часть публики, которую я уважаю. Но есть и другая часть — у меня свой абонемент в Филармонии, который держу уже много лет и где за очень скромную цену люди могут, помимо меня слышать Михаила Плетнева, Юрия Темирканова, Валерия Гергиева, Лорина Маазеля, Зубина Мету, Владимира Спивакова… И эта часть публики мне очень дорога, я ее никогда от себя не отпущу.

— В вашем плотнейшем графике удается выкроить время, чтобы не только сходить на футбол, но и самому погонять мяч?

— В мае два раза бегали с друзьями. И в июне два дня свободных, буду гонять сто процентов.

— Ну и последнее — вы сказали, что живете с родителями, стало быть, можно включать вас в список «Завидные женихи России»?

— Не советую.

— Сердце ваше занято?

— Оно у меня всегда занято. Не помню периода, когда оно было бы свободно. Женская энергетика придает артисту огромные силы. И на сцене, и в жизни.

Денис Мацуев, пианист

Родился 11 июня 1975 года в Иркутске. Учился в ЦМШ с 1990 года. Победил в 1993-м на конкурсе пианистов в ЮАР, в 1998-м — на конкурсе Чайковского.

Окончил Московскую консерваторию у Сергея Доренского. Солист Московской филармонии. Организовал фестивали «Звезды на Байкале» и «Crescendo».

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 39747

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...