75 лет назад начались занятия в первом вузе Калининградской области. Сегодня это Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта, а тогда он был просто педагогическим институтом. И на заре его истории случилось ЧП, о котором не писали в тогдашних газетах...
Студентам, в сентябре 1948-го начавшим грызть гранит науки, обещали крышу над головой и даже указали ее точный адрес. Однако в доме № 9 на улице Пугачева, официально переданном институту под общежитие, уже расселся ряд учреждений, не желавших покидать насиженное место. В разрушенном войной городе за каждый квадратный метр шла нешуточная борьба.
Будущих учителей временно поселили в гостинице, но шли дни за днями, а ничего не менялось. Тогда в гостинице решили выжить навязанных им жильцов — студентам просто отключили свет и воду. Что же делать, идти на улицу? И тогда ректор пединститута Николай Милютин предложил студентам: захватить здание, выделенное им под общежитие. Взять свое силой.
Ильма Кострюкова, одна из участниц тех драматических событий, 75 лет назад поступила в институт — мечтала стать учительницей русского языка и литературы. По ее словам, идея ректора Милютина шока у будущих педагогов не вызвала — времена на дворе стояли суровые, послевоенные, а среди студентов были и фронтовики.
— Обсудив детали предстоящей операции, под покровом ночи мы пошли на штурм, — рассказывала мне Ильма Леонидовна много лет спустя. — Ребята скрутили сторожа, отобрали ключи и стали открывать все помещения. Мы аккуратно вынесли в подвал из комнат мебель, пишущие машинки и прочие канцелярские штуковины. На месте остались лишь неподъемные сейфы.
Тем временем из гостиницы на грузовике привезли кровати с матрасами. Расставив их, студенты распределились по помещениям и заняли круговую оборону. Закрывшись на ключ, они стали ждать рассвета. На лекции в тот день им разрешили не ходить.
Утром в двери стали ломиться хозяева кабинетов. Сыпались угрозы и ругань, но студенты открыли лишь вызванному «выселенцами» на место конфликта прокурору.
— Мы, конечно, очень переживали, что теперь будет с нами, но держались дружно, — вспоминала Кострюкова. — Однако прокурор был вежлив, не грозил нам карами, а только улыбался, как многим показалось, вполне одобрительно.
В общем, подняли документы и признали за студентами правоту. А всем прочим учреждениям было велено из общежития срочно съехать вместе с сейфами. Правда, ректору тот захват все же вышел боком — его сняли с должности за «самоуправство и произвол». Но он, видимо, понимал, что по-другому найти студентам крышу над головой не получится.
