"ПОЧТИ РУЧНОЙ ДИНОЗАВР"

Главная Жизнь 01:01 10 Февраля 2005 129

Сегодня народный артист СССР, старейший актер Театра Российской армии Владимир Зельдин отмечает свое 90-летие. В этот день он играет легендарного Дон Кихота в мюзикле "Человек из Ламанчи". Владимир Михайлович не только играет, но и поет, и танцует. И дела

Казьмина Наталья

Напечатать

Мы с Борисом Андреевым были ровесниками. Бориса уже лет 20 нет на этом свете, а я вспоминаю его, как будто виделись вчера. Очаровательная, я вам доложу, была личность. Большой человек, большое сердце. Неслучайно и фильмы у него назывались - "Большая жизнь", "Большая семья". Души был необыкновенной, широты необъятной, ума палата. Режиссер Михаил Ильенко, у которого Борис однажды снимался, назвал его "почти ручным динозавром". Я считаю, попал в точку.
С Борисом мы познакомились на фильме "Сказание о земле Сибирской". И потом в жизни пересекались не раз. Относились друг к другу с большой симпатией. Я по крайней мере уж точно любовался им всегда. У меня иногда складывалось впечатление, что Борис словно две жизни параллельно жил: в кино и в реальности. Любого актера всегда ассоциируют с его героями, но чаще всего это оказывается неправдой. В случае с Борисом это была абсолютная неправда. Многие так до конца его дней и считали, что Борис в жизни - точь-в-точь Назар Дума из "Трактористов", или Саша Свинцов из фильма "Два бойца", или Яков Бурмак из "Сказания о земле Сибирской".
Даже Пырьев, который и открыл зрителю актера Андреева в "Трактористах", написал о Борисе в своих воспоминаниях как о русском богатыре с Волги. Подчеркнул, что он был беспризорником, слесарем, грузчиком, а о том, что он учился в Саратовской театральной школе, что педагогом его был известный мастер Иван Слонов, упомянул как-то вскользь, между делом. Сам Борис вспоминал, что еще при первой встрече Пырьев сказал ему, что рожден он, чтобы прийти в искусство Назаром Думой. Так вот Борис эту мысль всей своей жизнью старался опровергнуть.
Это в кино он играл, особенно первое время, простых, грубоватых парней, "производил впечатление некультурного человека", а в жизни таким никогда не был. Даже злясь, по-моему, сетовал: "Думаете, всю жизнь битюгов играет с пудовыми кулаками, где ему философствовать?.."
На самом деле Бэ Фэ, как его звали друзья, был большой мудрец. Очень любил книги по философии и психологии. Сам мечтал написать книжку по психологии актерского творчества. Был начитан и эрудирован так, как не много кто из актеров. "Никто меня не обучал. У меня свой разум есть", - говорил его герой Лазарь Баукин из фильма "Жестокость". А мог бы сказать и Борис Андреев.
У Бориса было несколько замечательных для нашей актерской профессии качеств. Он держался с достоинством. Не старался быть хорошим для всех - как он это называл, "теплой душой в шлепанцах". "Теплый" - это ведь не "холодный", не "горячий", а так, серединка на половинку. Он никогда не соглашался на роль сразу, наобум. Даже когда в силу возраста его стали снимать реже. Сначала внимательно читал сценарий, потом долго примерял роль на себя. Словно следовал своему же афоризму: "Свыкание с легкостью губит художника. Гибнет настойчивость к поиску. Является стремление к ремесленной ясности - и конец, жизнь оборвалась".
У нас с Борисом однажды произошла просто-таки водевильная история. Случайно столкнулись в холле гостиницы "Октябрьская" в Ленинграде. Он в Питере снимался, а я приехал с театром на гастроли. Борис обрадовался, облапил меня своими огромными ручищами. Все приглашал где-нибудь "посидеть". Но я в этот день играл спектакль, а вечером был зван в гости - к Вале Бунину, моему другу, крупному инженеру в области космонавтики. И я предложил Борису поехать вместе.
Героем в тот вечер стал, конечно, Борис. Хозяева восприняли приезд "самого" Андреева как мой им подарок. Валя и его очаровательная жена выглядели польщенными. В гостях у Буниных нас щедро кормили, обласкивали вниманием, вопросами забрасывали. И наливали тоже щедро. Засиделись мы за полночь. Борис выпил крепко. Я, как человек непьющий и потому самый трезвомыслящий за столом, стал уговаривать народ расходиться: "Ну поздно уже, ребята, третий час ночи! Надо бы по домам". А была зима, и холодная. Счастливо улыбаясь, Валя меня успокаивал: "Да чего вы волнуетесь, я вас отвезу!" Мы еще посидели, они еще выпили. Нет, все-таки надо ехать. Сели в машину, едем. И вдруг посреди улицы машина "закипела". Валя покопался внутри и сказал, что мотор надо заливать водой. А где ее взять, воду, зимой, на пустынной улице и в четвертом часу ночи?
В общем, отправились мы с Борисом за водой, как в разведку. А Валя остался сторожить машину. Решили так: постучимся куда-нибудь, попросим, авось узнают и дадут. В одну дверь толкнулись - заперто, в другую - ничего. Нашли наконец открытую дверь парадного. Входим. Типичный для Питера старый дом: кругом лепнина, овальные окна, лестница мраморная. На каждой лестничной площадке останавливаемся и скребемся в дверь. Потом дальше вверх прем. Спит город Ленинград, ему завтра с утра на работу. И вдруг... находим незапертую дверь. Квартиры же коммунальные. Видимо, кто-то из соседей забыл закрыть. Тьма внутри стоит кромешная. Стараемся не шуметь. Ползем ощупью на кухню, чтобы никого не разбудить. По ходу тычемся в тазы и велосипеды, развешанные по стенам, ловим это хозяйство на лету - типичный пейзаж коммунального коридора. Только бы еще воду найти и обнаружить, где свет включается.
И в этот момент... на кухню входит пожилая дама. Смотрит на нас в полном недоумении и растерянно, хотя и спокойно спрашивает: "Что вы здесь делаете?!" А Борис ей в ответ своим знаменитым басом: "Не волнуйтесь, ма-ма-а-ша, мы только воды-ы-ы нальем и уйде-е-ем. И та-а-а-зик вам вернем, не волнуйтесь". Он ее увещевает, а я продолжаю лить воду. "Вы посмотрите, мамаша, - продолжает Борис, - это же граф Шувалов!" И показывает на меня. То ли это на нее подействовало, то ли просто андреевский бас (а бас у него был отменный, внушал доверие), но дама как-то притихла. Самое смешное, что Бориса она не узнала! А во мне "графа Шувалова", что ли, припомнила?
Потом мы с этим тазом долго ползли вниз, торопились по морозу к Вале Бунину. И только когда вернулись в ту квартиру, чтобы возвратить тару, очнувшаяся от ночного кошмара дама Бориса узнала. С ней чуть обморок не приключился. Кинозвезда Борис Андреев на питерской коммунальной кухне! В общем, еле выбрались мы из квартиры, потому что из всех щелей стали выползать разбуженные жильцы. Еще чуть-чуть, и начался бы творческий вечер. Дама, наверное, на всю жизнь запомнила этот ночной визит.
Странные у нас сегодня вещи случаются. Вдруг стали невероятно популярны афоризмы Фаины Раневской. Спору нет, Раневская была блестяще остроумна. Но не она одна. Вот я иногда перечитываю афоризмы Бориса Андреева, или, как он их называл, "афонаризмы" и "охренизмы", и получаю удовольствие не меньшее. Все, что делал Борис, выходило крупно: снимался ли он в кино, говорил ли, писал ли. А писал он коротко и емко обо всем: об искусстве и о таланте, о душе, которую сравнивал с птицей, о собаках и кошках, братьях наших меньших.
"Музы никогда не дремлют, потому что их враг никогда не спит".
"Думающий о тебе плохо, может быть, единственный, кто думает о тебе хорошо".
"Мозговые извилины созданы для того, чтобы мысль не проскакивала по прямой".
"Художник не достигает высот, а лишь исчерпывает глубину своих возможностей".
"Заболтанные святые истины теряют смысл истины святой".
Борис, конечно, был философичен, но и романтиком он был. Больше всего мне нравится у него вот это: "Корабль уже скрылся за горизонтом, а я стоял на берегу, все еще не в силах покинуть его палубу"...
Когда в 1965 году умер Петр Алейников, Борис рыдал, как ребенок. Дружба с Петром была для него свята. А потом произошла история с похоронами. Кому-то она покажется легендой или анекдотом, но это чистая правда. Когда хоронили Петра Мартыновича, возникли проблемы с местом на кладбище. У нас почему-то вечно с этим "проблемы". Однако получилось по-андреевски: "Бессилие порой бывает сильнее самой сильной силы". Борис тогда спросил в Союзе кинематографистов: "А меня, если умру, как будете хоронить?" "Ну что вы, Борис Федорович! По первому же разряду, на Новодевичьем, конечно". - "Вот и отдайте мою могилу Петьке".
Так Петр Алейников лег в землю на "неположенном" ему Новодевичьем кладбище, а Бориса потом похоронили на Ваганьковском. Но и там он в хорошей компании...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 21498

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...