В одну из самых продвинутых арт-площадок Москвы – ГЭС-2 – пришел один из самых корневых русских композиторов – Рахманинов. И музыка Сергея Васильевича доказала, что смыслами и языком ничуть не отстает от наиболее передовых веяний сегодняшнего искусства.
В ГЭС-2 за всего лишь год ее бытования как Дома современной культуры уже состоялись премьеры весьма радикальных музыкальных проектов. Чего стоят, например, «Настройки» (их прошло уже три серии), когда актуальные композиторы озвучивают те или иные части громадного пространства бывшей электростанции…
В каком-то смысле нынешнее исполнение симфонической и хоровой музыки Рахманинова можно считать продолжением идеи «Настроек». Охватившей на этот раз весь гигантский объем основного нефа, называемого здесь Проспект. Но для того, чтобы к этому замыслу прийти, понадобилась творческая энергия одного из главных сегодняшних российских музыкантов-лидеров – Юрия Башмета, которая нашла отклик и поддержку у музыкального куратора ГЭС-2 Дмитрия Ренанского и удачно совпала с IV Зимним фестивалем Юрия Абрамовича в Москве. А он, фестиваль, в свою очередь, пришелся на преддверие 150-й годовщины со дня рождения Сергея Васильевича.
Партер причудливой конфигурации вместил, по моим прикидкам, с полтысячи зрителей. Правда, не уверен, что больше повезло тем, кто сидел ближе к сцене. Нас, журналистов, сперва посадили именно сюда – и звук электронных колонок буквально оглушил лязгающим металлом. А это не то, что может облегчить восприятие ранней рахманиновской вещи – симфонической поэмы «Остров мертвых» с ее весьма проблемной драматургией, основанной на сверхдолгом раскручивании крайне узкого круга мотивов. Тут очень важна динамика нарастания от едва слышного пианиссимо до громоподобной кульминации, в ГЭС же все началось прямо с громов…
На счастье и на выручку слушательским ушам пришел Камерный хор Московской консерватории, под управлением своего шефа Александра Соловьева исполнивший сперва печально-ностальгичный Вокализ, а затем изрядную редкость – шуточный хор Рахманинова «Пантелей-целитель» на стихи А. К. Толстого.
На последний номер программы – «Симфонические танцы» – я ушел в самый дальний конец зала, куда звук динамиков доносился уже заметно размытым, давая различить естественные тембры башметовского оркестра «Новая Россия». Может быть, и вообще было бы лучше целиком довериться ему, отключив подзвучку – в гулком пространстве ГЭС усилия сотни музыкантов и без нее не пропали бы. А на будущее – изучить опыт, допустим, Дома музыки, куда заботами его президента Владимира Спивакова несколько лет назад поставили весьма гибкую систему усиления, дающую самые фантастические эффекты вплоть до того, что публика может ощутить себя находящейся прямо в гуще оркестра.
Но и сейчас, уйдя из-под опеки колонок и погрузившись в чуткую интерпретацию Башмета и, конечно, в гениальную музыку Рахманинова, я, мне кажется, вполне ощутил мощь этой «последней вспышки», как сам Сергей Васильевич назвал свою прощальную партитуру, сочиненную меньше чем за три года до смерти.
И словно именно эти слова композитора читал светохудожник Иван Виноградов, придумывая светоцветовое сопровождение к одному из самых страстно-трагичных сочинений Рахманинова. Сперва эти мерцающие и переливающиеся блики почти не обращали на себя внимание, но постепенно сполохи, захватывая весь объем от пола до стеклянного перекрытия в громадной вышине, становились все экспрессивнее, уходя то в зелено-голубую лунную гамму в моменты сладких грез о канувшем прошлом, то в зловещие красные тона на мотиве «пляски смерти» в финале.
Под конец даже мелькнула мысль: вот бы услышать и увидеть здесь «Прометей» Скрябина! А что? Мне кажется, и музыканты, и художник, и пространство ГЭС-2 для такого амбициозного проекта уже готовы.
