Если помните, у молодой Аллы Пугачевой эта строчка звучала рефреном к судьбе. Да и сейчас она актуальна. Счастья нет, но все его ищут. И ностальгирующий в заокеанском удалении поэт. И контуженные жизнью парижане. И не совсем здоровые наши соотечественники.
Бахыт Кенжеев. «Элегии и другие стихотворения»
Уже давно классик, он мастерски составил новую книгу. Из хорошо известного («Дом: этажерка, кролик, фикус. Не низок, хоть и не высок. / В ладошке яблока огрызок, а в небесах наискосок / летают пламенные стрелы, и мать младенцу говорит: / не плачь! Не звездочка сгорела, а так, простой метеорит»). И из совсем свежего, но также проникающего в душу («Сто лет прошло. Сто зим прошло. Замерзло ртутное стекло. / Родней, страшнее и свободней день ото дня, лень от труда. / И мы — лишь падалица, да, под тайной яблоней Господней»).
Кенжеев родом из Казахстана, учился в Москве, сейчас живет в Нью-Йорке. Но в Россию наведывается регулярно, каждый раз выступая перед своими почитателями. Славящийся ревнивым отношением к избыточным иноязычным заимствованиям, заокеанский ныне поэт хранит традиции знаменитых предшественников, не боясь использовать честное просторечие. И данный сборник — пример чуткого и элегантного отношения к «великому и могучему».
Анна Гавальда . «Я признаюсь»
«Как же я буду теперь без тебя, а? Как же я буду?» — спрашивает собаку хозяин, идя к ветеринару, чтобы ее усыпить. А потом, пока везет хоронить своего «маленького двортерьера», рассказывает свою историю («Мой пес умирает»). От астмы у него умер сын-подросток. Планировали с женой еще ребенка, да Бог не дал... Исповедальная интонация объединяет все новеллы сборника, изданного во Франции под названием «Разбить доспехи». Проговаривая сокровенное, герои хотят разобраться, почему так промозгло и горько у них на душе.
«Получается не у всех, но даже попытки заставляют меня сопереживать им», — пишет Гавальда. Для нее это не персонажи, а живые, из плоти и крови, люди. Обожающая работу в зоомагазине 23-летняя Людмила, которой страшно не везет на личном фронте («Куртуазная любовь»). И вдова-алкоголичка Матильда, живущая в тени женатого мужчины («Нелегалка»). И ведущий изматывающую жизнь «пехотинца капиталистического фронта» предприниматель, впавший в отчаяние от потери друга-соседа («Пехотинец»). Странные и не очень благополучные, все они в минуты, когда им плохо, сбрасывают свои «доспехи». И будто становится легче.
Алексей Сальников. «Петровы в гриппе и вокруг него»
Опубликованный два года назад в журнале «Волга» роман екатеринбургского автора получил премию «Национальный бестселлер». Шума вокруг сочинения много. Это в самом деле занятный текст, отчасти перекликающийся с Зощенко и Мамлеевым, хотя эти сравнения, пожалуй, чересчур комплиментарны. Сцены водкопития над гробом в похоронном катафалке, описание, как больная Петрова-жена становится серийной убийцей, и т. д. и т. п. То ли сюрреалистический бред больной семьи Петровых, то ли реалии российского провинциального городка...
В прошлом году «Нацбест» вручили Анне Козловой за сомнительный опус «F20» про сестер-шизофреничек. Теперь отмечено произведение о гриппующем семействе. Невольно возникает вопрос о здоровье самой премии. Кому и зачем нужно привлекать внимание к подобным «шедеврам»? Ведь если награждают и печатают книгу дополнительным 20-тысячным тиражом, кто-то очень заинтересован в том, чтобы подобное читалось.
