В залах центра «РОСИЗО» проходит выставка «Сергей Эйзенштейн. Бесконечный человек». В совместном с Музеем кино проекте представлен выдающийся советский режиссер, новатор и теоретик кино, чьи фильмы «Броненосец «Потемкин», «Стачка», «Александр Невский» и «Иван Грозный» изменили язык мирового кинематографа.

Иконический гений приветствует вас прямо на входе: молодой и веселый, с пышной гривой, в галстуке-бабочке, он отвешивает зрителям поклон с экрана. Большинство посетителей знают об Эйзенштейне несколько общих фактов: снял «Броненосец «Потемкин» со знаменитой сценой на одесской лестнице и «Ивана Грозного» по наставлению вождя. Первая серия имела успех, а во второй Сталин усмотрел какие-то намеки, и пленка отправилась на полку, где лежала до смерти вождя. Кто-то припомнит про «монтаж аттракционов», про то, как в «Броненосце» в черно-белой пленке внезапно загорается красный стяг:

На выставке оживает весь Эйзенштейн, художник драматической судьбы — от ранних гротескных кубистических театральных эскизов, сделанных во время работы художником-декоратором у Мейерхольда, до самобичевания в «Правде» по поводу не понравившейся властям ленты. Вот, цитирую: «Как могло случиться, что десять с лишним лет спустя после победного шествия «Броненосца», в юбилейную годовщину двадцатилетия Октября, я мог прийти к поражению «Бежина луга»? Где исходная мировоззренческая ошибка?» И сам же на это отвечает: «Ошибка коренится в глубоко интеллигентской, индивидуалистической иллюзии, что можно делать кино не в гуще коллектива, не в единой железной поступи с ним».

Однако Эйзенштейн был слишком самобытной индивидуальностью, чтобы работать по шаблонам. Это проявилось уже в годы учебы в мастерской Мейерхольда, когда он проектировал цирковые сценические конструкции с трапециями, канатами, движущимися механизмами и рисовал эскизы костюмов паяцев для так и не вышедшего спектакля «Дом, где разбиваются сердца» по Бернарду Шоу. Мэтр Всеволод Эмильевич не то чтобы ругал талантливого ученика, но и ходу его идеям не давал, ссылаясь на то, что сегодня звучит как «неформат». В итоге Эйзен получил записку от супруги мэтра Зинаиды Райх: «Сережа! Считаю: Вам необходимо уйти от Мейерхольда, как Мейерхольд когда-то ушел от Станиславского. Вы созрели».

У Эйзенштейна режиссерский дебют состоялся в Передвижном театре Пролеткульта. Как писали критики, «в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты» театральность была обнажена сильнее, чем в любой постановке Вахтангова или Мейерхольда». В потолок взмывали конструкции, напоминающие цирковые шесты, актеры исполняли акробатические номера. Его «Мудрец» стал «блистательно молодым спектаклем». Тут же был снят и фильм «Дневник господина Глумова», где паяц в костюме денди карабкается на шпиль готического собора — светский ловкач, глумящийся в своих дневниках над своими же благодетелями. Картина сочетала графичную пародийность и гротеск, это был изобретенный Эйзенштейном «монтаж аттракционов», где кадры-мизансцены выстроены в ритмическом, а не последовательном порядке и зрители становятся соучастниками событий. Тот же принцип режиссер использовал в «Стачке», «Броненосце», «Иване Грозном», «Александре Невском», этот же метод можно увидеть в работах Дзиги Вертова, Михаила Ромма, а позже и Альфреда Хичкока, Фрэнсиса Форда Копполы, Оливера Стоуна.

На выставке представлены кино- и фотоматериалы, живопись, редко экспонируемые театральные эскизы к спектаклям сопоставлены с оригинальными живописными работами Пабло Пикассо, а культовые кинообразы из фильма «Иван Грозный» — с серией офортов Франсиско Гойи. Посетители увидят авангардные инсталляции. Отдельного внимания заслуживает документальный фильм о роли Эйзенштейна в мировом кино, о чем говорят известные киноведы.