Рассказать о талантливом человеке и его делах можно весьма неожиданно. Так, сложивший «Думу про Опанаса», воспевший Уленшпигеля и Робин Гуда поэт вдруг предстает апологетом буржуазной революции. Удивительных поворотов полны и повествования о хрестоматийных шедеврах искусства. А известный политик и дипломат оказывается великим интеллектуалом и человеком жестких принципов.
Леонид Воронин. «Эдуард Багрицкий»
У Давида Дзюбана (родное имя Эдуарда Багрицкого), одесского мальчика с мрачными бодлеровскими глазами, по известному мнению Юрия Олеши, была жизнь артиста. А в книге Воронина все иначе. Родившийся через три года после смерти своего героя Воронин изображает Багрицкого стихийным диссидентом, сыном демократического Февраля, проглоченным диктатурой пролетариата. Незаконченную поэму «Февраль» он едва ли не провозглашает политическим завещанием поэта. А легендарную «Смерть пионерки», эту неистовую проповедь со знаменитой строкой «Укрепляйся, мужество, сталью и свинцом», называет прямолинейной агиткой: якобы именно так ее называл сам умирающий Багрицкий. Бабель считал Багрицкого-Дзюбана «мудрым человеком, соединившим в себе комсомольца с Бен-Акибой» — талмудистом I-II веков. «Есть историческая закономерность и в том, что прах 38-летнего поэта к его последнему прибежищу сопровождал отряд красных кавалеристов», — вспоминал близкий ему по духу Алексей Сурков. Но этой цитаты, не укладывающейся в концепцию Воронина, в книге нет.
Нина Фалина. «Валентин Фалин глазами жены и друзей»
Когда он был послом в Бонне, о нем говорили: «супердипломат, мечтающий сменить свой пост на профессию искусствоведа». Специализацию «германистика» Валентин Фалин выбрал, чтобы разобраться, как Германия — с ее высочайшим уровнем культуры — скатилась до фашистских зверств. Человек невероятной мобильности, великий гражданин, интеллектуал, на фоне которого тускнел весь советский и западный истеблишмент, «всегда был сам в себе и сам по себе». Возглавлял АПН, руководил международным отделом ЦК КПСС, был советником и спичрайтером первых лиц, которых предупреждал, что нынешняя модель объединения Германии — проигрышный для нас вариант, но это игнорировалось. Не побоялся заявить о культе личности и не меньшем, чем у Хрущева, волюнтаризме Горбачева. Его поссорили с Юрием Андроповым, которому он бросил: «Вы не царь, а я не раб», после чего полетел вниз по служебной лестнице. Жил Валентин Михайлович долго — почти 92 года, работал по 13-14 часов в сутки, опровергая пословицу «Один в поле не воин» и придерживаясь принципа «Правда без милости есть ложь». Подробный рассказ супруги об их многолетней преданности друг другу дополняется очерками соратников, приоткрывающих разгадку личности Фалина.
Ирина Опимах. «Биография шедевра»
В Евангелии ни разу не упоминается об улыбающемся Иисусе Христе, рождение которого мы только что встретили, и это пытаются объяснить уже две тысячи лет. Хотя на загадку ответил еще Джотто в конце XIII века. «Насытив свои фрески живыми и понятными простому человеку подробностями и деталями», он пишет над входной дверью церкви Святого Франциска в Ассизи «Мадонну с Младенцем», который улыбается — прежде «такое в христианской живописи было совершенно невозможно!».
Или вот знаменитое полотно «Купание красного коня» Кузьмы Петрова-Водкина, интерпретируемое как символ и провидение «красной» судьбы России, на родине художника долгое время воспринималось неодобрительно. После успешного участия в стокгольмской «Балтийской выставке» 1914 года картину там «забыли» и только в 1950-м с большим трудом вернули на родину, а 10 лет спустя она оказалась в Третьяковской галерее. В книге много подобных сюжетов о творениях Микеланджело, Гойи, Врубеля, Пикассо и других великих.
