Труд: Всяко в жисти быват

Главная Жизнь 04:30 13 Августа 2009 3255

Всяко в жисти быват

Мать Ирины всегда ненавидела деревню. Городской житель, интеллигентка, преподаватель музыки, она и слышать не хотела о даче. И вдруг поехала на дачу и там пропала. Родные не знали, что и подумать.

Прибутковская Нелла

Напечатать

Как такое вообще может быть? — от возмущения у Ирины перехватывало дыхание, и она могла разговаривать только отрывистыми фразами. — Людям в глаза теперь как смотреть… В голове не укладывается…

Понять состояние Ирины было несложно. Её мама Татьяна Васильевна в свои 50 лет влюбилась и ради этой любви решила оставить семью. Вообще Ирина ещё в школе поняла, что мама не любит её отца. Но то, что родительница выкинет такой фортель, Ирина и представить себе не могла.

Началось все с того, что в прошлом году Татьяна Васильевна с мужем решили купить домик в деревне.

Честно говоря, Ирина с самого начала сомневалась, что мама станет заниматься огородом и прочими радостями деревенской жизни. Все это как-то слабо вязалось с мамой Таней, привыкшей к комфорту, обожающей наряды, трясущейся над своим маникюром.

— Я думала, все сведется к тому, что она будет капризничать, плакаться, гонять отца по огороду и указывать ему, где что сажать, — делилась Ирина.

Однако, к удивлению Ирины, маме в деревне понравилось, и она принялась исправно кататься туда каждые выходные. Причем Татьяна Васильевна даже не настаивала, чтобы супруг непременно ездил с ней. Муж Толя был этому только рад.

Ещё больше мама удивила Ирину, когда объявила, что в отпуск ни на какой курорт не поедет, а будет вкалывать на грядках. К тому же она затеяла перестраивать баню и наняла деревенского соседа Михаила. За строительством, разумеется, нужно было приглядывать.

В итоге Ирина с отцом отправились отдыхать вдвоем, а Татьяна перебралась на это время в деревню.

Вернувшись, Ирина обнаружила маму постройневшей и загоревшей. Она без конца смеялась, шутила и даже совсем не придиралась к отцу.

— Я, конечно, сразу подумала, что мама влюбилась, — признавалась позже Ирина, — и даже решила специально съездить в деревню, чтобы проверить, что там да как.

Поездка Ирину успокоила на все сто. Большинство семей приезжали сюда лишь на выходные и всем составом. Весь месяц здесь жили лишь молодая семья с двумя детьми, бабушка с внучкой, да ещё какие-то пожилые супруги.

Местную деревенскую публику Ирина, разумеется, в расчет не брала. Самому приличному из них, Михаилу, который как раз переделывал им баню, было 37 лет. Но он вряд ли бы смог хоть чем-то привлечь её утонченную маму. Невысокого роста, коренастый, с грубыми чертами лица, он был так же далек от мужского идеала Татьяны Васильевны, как их деревня от Рио-де-Жанейро. Вдобавок Михаил говорил, как все местные, заметно окая и съедая окончания — «быват», «сделам», и даже несколько связных фраз давались ему с трудом.

Остальные местные мужики производили ещё более удручающее впечатление. И Ира успокоилась.

— Я тогда ещё подумала, может, это на нее природа так подействовала, — усмехается Ирина.

Мама же, судя по всему, природу действительно полюбила. И с началом весны вновь отправилась в деревню.

…В те выходные Ирина решила со своим парнем Игорем съездить в деревню. Обычно она звонила маме и предупреждала, что приедет. А в этот раз черт попутал: перед выездом из города замоталась, а когда оказались на трассе, то мобильник уже не ловил сеть.

Никаких дурных предчувствий у нее не было. И когда, войдя с Игорем в коридор, она услышала наверху приглушенные голоса, то даже не насторожилась.

— Ма, мы приехали! — звонко объявила она, поднимаясь по лестнице.

Возле неприбранной кровати, на которой валялась цветная мужская рубаха, торопливо натягивала на себя халат мама, а рядом суетливо застегивал штаны… сосед Михаил.

— Я как в ледяную воду сиганула, — делилась Ирина, — дыхание перехватило. Я даже сказать ничего не могу, только булькаю что-то.

Справившись со штанами, Михаил хватанул рубаху и, пробормотав: «Ну пошел я, пока», юркнул на лестницу. Мама осталась с Ириной один на один.

— Я было начала на нее орать, дескать, совсем опустилась, нашла с кем, — вспоминает Ирина, — а она как-то странно так на меня посмотрела, даже снисходительно, что ли, и пошла вниз.

При Игоре затевать выяснения отношений не стали. Утром Ирина с Игорем уехали в город, а мама осталась.

Ирина ждала её к вечеру, но она не приехала ни в этот день, ни на следующий. Отец уже привык к частым маминым отлучкам. И Ирине даже казалось, что в глубине души ему так даже легче: никто не пилит, ссор не затевает.

Но на этот раз сердце у Иры было не на месте, и она решила ещё раз съездить к маме, чтобы обо всем с ней поговорить.

Татьяну Васильевну она застала на веранде все с тем же Михаилом. Её рафинированная мама сидела в сарафане с цветастой косынкой на голове — ни дать ни взять барышня-крестьянка — и самозабвенно резалась в дурака с голым по пояс соседом. Выражение лица у нее было какое-то благостное.

— И это моя мама, которая с детства запрещала мне к картам прикасаться, говоря, что это игра для дебилов, — недоумевала Ирина.

Бросив маме, что им нужно поговорить, она рванула в дом.

Мама вошла следом, плотно прикрыла входную дверь, медленно повернулась в сторону дочери и, глядя куда-то поверх её головы, отчеканила:

— Я остаюсь жить с Михаилом…

Ирина от неожиданности чуть не упала. Она принялась было снова вопить: «Да как ты можешь, да это себя не уважать!» Но у мамы был такой жалобный вид, что она остановилась.

Потом они долго говорили друг с другом, и Татьяна Васильевна рассказывала ей историю своей запоздалой любви.

Замуж она вышла без особой любви. Интеллигентный студент аспирантуры очень нравился её маме, а маму Татьяна привыкла слушаться во всем.

Анатолий со своей аспирантурой и внешностью Шурика из «Кавказской пленницы» очень вписывался в мамины представления о культурности. По её воле юная Таня и музыкальную школу окончила, и в консерваторию поступила. При том что музыку она просто терпеть не могла. Возможно, поэтому музыкальная карьера и не заладилась. И Таня устроилась работать учительницей в музыкальную школу. Работу свою она, как и мужа, не переваривала. Но что-либо изменить в своей жизни ей даже в голову не приходило.

Когда, по словам Татьяны Васильевны, она только первый раз приехала в эту деревню, все сразу как будто изменилось.

— Как будто я откуда-то домой вернулась, — вспоминает сейчас Татьяна.

Ощущение узнаваемости и теплоты усилилось, когда она увидела соседа Михаила.

— Крута машина, — уважительно покрутил головой Михаил, оглядывая Танину «Дэу», и, игриво подмигнув Татьяне, добавил: — Прям как хозяйка.

От этого «затейливого» комплимента Татьяны захихикала, как семиклассница.

Да, он был неказист и малограмотен, но при этом от него веяло такой завораживающей уверенностью. Рядом с ним Татьяна почувствовала себя спокойно и защищенно.

Михаилу внимание городской дамочки, да ещё такой «модёны», конечно же, льстило. В итоге они оказались вместе в постели уже через неделю после начала строительства бани. После этого Татьяна влюбилась окончательно.

На вопрос дочери, о чем же она разговаривает со своим Ромео, Татьяна Васильевна растерянно пожала плечами: «Да мы как-то и не разговариваем…»

Уже сажая дочь в вагон электрички, Татьяна Васильевна попросила все рассказать отцу и взяла слово, что они с Игорем будут сюда приезжать.

— Ну прости свою непутевую мать, — виноватой скороговоркой прошептала Татьяна Васильевна и суетливо чмокнула дочь в щеку.

Тяжелее всего было рассказать все отцу. Он выслушал новость молча и, как показалось Ирине, даже с некоторым облегчением. Хотя по нему было видно, что роман жены с молодым деревенским парнем все же задел его больше, чем все былые оскорбления экс-супруги. Ирина же в глубине души надеется, что мама перебесится и все же вернется. Хотя, вспоминая её довольное лицо и дурацкую косынку на голове, Ирина понимает: вряд ли это случится.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 12853

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...