Двухсотлетие с момента восстания декабристов, которое считается одним из ключевых событий русской истории, в наших музеях получило довольно аскетичный отклик. В Москве это прежде всего выставка в Государственном музее А.С. Пушкина — литературном на Пречистенке. Музей в старинном аристократическом квартале Арбата, в изящном особняке близ станции метро «Кропоткинская» часто путают с ГМИИ имени Пушкина. Две институции активно сотрудничают, вот и теперь на выставку «Декабристы: Люди и судьбы» ГМИИ прислал часть своей замечательной коллекции графики. По словам сотрудников отдела личных коллекций ГМИИ, такого собрания портретов декабристов, какое досталось музею от Ильи Зильберштейна, «больше нет ни у кого».
.jpg)
Неизвестный гравер. Наказание заключённых в Сибири. 1845 г. Фото: Государственный музей А.С. Пушкина
Не знаю, как к этому тезису отнеслись бы в Эрмитаже, который готовит к юбилею выставку «14 декабря 1825 года». В крупнейшем музее России, причисленном к сонму мировых музейных грандов, хранится выдающаяся коллекция русского искусства и документов эпохи, не в последнюю очередь связанная с историей Зимнего дворца — главного из зданий Эрмитажа, а до 1917 года резиденции императора. События 14 декабря 1825 года развернулись на Сенатской площади, но отчасти и во дворе Зимнего дворца, который восставшие планировали взять штурмом, да передумали.
Виды Северной столицы в тот судьбоносный день, портреты действующих лиц известны по репродукциям, но увидеть оригиналы — редкая удача. Покажут и менее растиражированные рисунки, гравюры, акварельные виды комнат Николая I в Зимнем дворце. Немногие живописцы брались за изображение событий на Сенатской площади, своей жестокостью поразивших современников. Особенно ценный пласт экспонатов — мемориальный: автографы и личные вещи участников восстания, офицерские и солдатские мундиры восставших полков и тех частей, что заняли сторону нового императора Николая I.
Наверное, в наши дни не все в курсе цепочки событий, приведших к бунту офицеров, которые вывели войска и на Сенатскую площадь в Петербурге, и чуть позже в Черниговской губернии. Восстание 14 декабря никто всерьез не готовил, лидеры тайного общества приняли решение спонтанно и не ожидали, что столкнутся с отказом ряда единомышленников от действий, в которых могла бы пролиться кровь соотечественников. Повод к выступлению дал краткий момент междуцарствия: император умер в Таганроге 19 ноября 1825-го, в столице об этом узнали только 27 ноября.
Почти никто в России не знал, что еще в 1823 году не имевший наследников Александр I подписал секретный манифест о передаче прав наследования престола брату Николаю, уже имевшему сына. Причина, почему был нарушен закон о престолонаследии, в том, что следующий за Александром брат Константин отказался от трона в пользу младшего брата, считая себя не способным к роли монарха. Правивший конституционным Царством Польским как наместник царя, к тому же состоявший в морганатическом браке Константин говорил, что боится повторить судьбу убитых отца и деда: Павла I и Петра III.
Николай же в годы правления отца был ребенком и не считал себя причастным к трагедии, зато править хотел, даром что не раз высказывал колебания. В своих записках он назвал «ужасным» то положение, в каком великокняжескую чету оставило решение старшего брата-императора передать им трон.
Как бы то ни было, к 14 декабря Николай был преисполнен решимости занять престол. Он заставил сенаторов присягнуть ему рано утром и предпринял действия, упреждающие восстание. Тем не менее ни он сам, ни мятежные офицеры еще не подозревали, насколько трагическим станет этот день. Приказ расстрелять войска, выведенные на площадь под лозунгом присяги Константину, и немалое, больше сотни, число жертв, в том числе среди гражданских, в окружавшей войска толпе навсегда легли пятном на репутацию молодого императора. Что уж говорить о дальнейшей расправе над декабристами с личным допросом у царя, с судом без защитника.
Никакие усилия обелить себя упорным трудом и справедливостью не смогли высветлить образ Николая в глазах прогрессивной части русского общества, пусть даже в «золотой век русской культуры». Один лишь факт, что новый царь возжелал быть личным цензором Пушкина и не постеснялся высказать сию светлую идею на аудиенции поэту, достаточен для сомнений в его дальновидности и гуманности. Здесь поневоле вспомнишь шутки наших дней о мелких политических деятелях эпохи Аллы Пугачевой...
Итак, кураторы в Эрмитаже сосредоточатся на событиях одного дня. Рокового 14 декабря, ставшего началом николаевской эпохи с ее муштрой, цензурой и шпицрутенами — уловкой для уничтожения непокорных при официальной отмене смертной казни.
У истока всех этих событий, по замыслу историков в Эрмитаже, — Конституция Царства Польского, подписанная Александром I и повлекшая конституционные проекты декабристов: «Русскую правду» Павла Пестеля и «Конституцию» Никиты Муравьева. При всем различии концепций их основные постулаты должны были стать руководством для Временного правительства после захвата власти восставшими в Санкт-Петербурге. Об этих документах знают все, но мало кто их видел. Эрмитаж даст нам шанс, причем с погружением в атмосферу дня восстания и более позднего времени, когда в Зимнем велись допросы (дворец стал штабом следствия над декабристами).
К моменту междуцарствия и жестокого противостояния гвардии с императором исподволь подводит и выставка в Москве «Декабристы: Люди и судьбы». Здесь тоже дали панорамы русского общества до и после восстания, во всяком случае те фрагменты жизни страны, которые связаны с героями 14 декабря. Слово «герой» тут не кажется преувеличением, хотя теперь многие СМИ вслед за людьми на высоких должностях, позиционирующих себя как государственники, стали употреблять в отношении декабристов другие термины: «участники переворота», «государственные преступники». Инкриминируя им дерзкий выпад против законной власти, а то и «помазанника божия», эти люди будто забыли об условной легитимности самодержавия. При абсолютной монархии слово против царя может расцениваться как ересь и грех, но кто сегодня докажет, что Романовы или, например, Бурбоны абсолютно законно находились на троне и творили только благо?
Меж тем несколько поколений в России начиная с 1825 года восхищались храбростью и бескорыстным самопожертвованием офицеров и гражданских лиц, попавших в ряды мятежников 14 декабря. И сочувствие им, кого впоследствии историк Натан Эйдельман назовет «обреченный отряд», охватило почти всю страну, хотя даже среди родственников декабристов бывали случаи слияния с властью. Например, царь приблизил к себе родного брата Пестеля, а брат Михаи-ла Орлова в день восстания находился по другую сторону баррикад. Но не такие конформисты, а те, кто сохранил верность осужденным, отправленным на каторгу или в ссылку на Кавказ, завоевали симпатии народа. Классический пример — жены декабристов, поехавшие следом за ними в Сибирь, героини поэмы Николая Некрасова «Русские женщины» и фильма Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья». К слову, сам этот фильм и игравшие в нем артисты в эти дни стали темой выставок и гостями юбилейных встреч: так сильна магия декабристов, уже два века проламывающая стены официальных инстанций.
На основе своего собрания, фондов музея-панорамы «Бородинская битва» и Гос-архива РФ московский Музей Пушкина строит повествование о судьбе поколения и отдельных персонажей. Хронологические рамки проекта с 1810 по 1860 год позволяют показать образ декабристов от зарождения движения до возвращения из ссылки. В рассказ включены виды Петербурга и Царского Села, где вместе с Пушкиным в лицее учились Вильгельм Кюхельбекер, Кюхля, и «первый друг, мой друг бесценный» Иван Пущин. Надо ли добавлять, что в музее великого поэта изобрели ноу-хау: к сюжету добавить слова Пушкина, его оценки, строки из писем, стихи. Лицо «солнца русской поэзии» проглядывает даже в конструкции из досок, символизирующей эшафот для пяти казненных. Все знают ответ поэта царю, что он был бы среди восставших...
