XIX фестиваль «Новый европейский театр» (NET) открылся в Москве спектаклем «Проект необычных погодных явлений» швейцарского режиссера и художника Тома Луца. Мир существует наперекор рутинным представлениям о нем, говорят нам не только создатели постановки, показанной на Малой сцене Театра наций. О том же, можно сказать, и сам фестиваль, давно лишившийся государственной финансовой поддержки и тем не менее странным, трудно постижимым образом поддерживающий связь между авангардом европейской театральной мысли и российской публикой.
Получается это по-разному. Оставшись только на попечении энтузиастов-спонсоров (в первую очередь фонда Михаила Прохорова и Швейцарского совета по культуре), NET уже не смог привозить такие масштабные постановки, как когда-то к примеру, «Тартюф» берлинского театра «Шаубюнеам Ленинерплатц» (кстати, с феноменальным Ларсом Айдингером – «немецким Высоцким», сегодня некоторыми невеждами отнесенным к разряду порноактеров). Впрочем, говоря евангельским языком, «дух дышит, где хочет», и внешний масштаб – далеко не главное: как не вспомнить, например, изумительный по печальной проникновенности камерный спектакль практически на эту самую евангельскую тему – «Дыхание» Кэти Митчелл.
Камерным, но глобальным по смыслу вышел и стартовый спектакль нынешнего фестиваля. Мы «повернуты» на поиске законов жизни, но мало кому приходит в голову, что для их постижения надо смотреть не на бесконечно повторяемые явления – с ними и так все понятно, – а на чудеса, редкости, феномены. Одним из таких «чудаков» был американец Уильям Корлисс, всю жизнь собиравший сведения о необъяснимых событиях. Одних газетных вырезок об этом он набрал на 30 томов! Однажды его книжка 1974 года издания «Руководство по необычным природным явлениям» попалась в руки забредшему на блошиный рынок режиссеру Тому Луцу. Зацепила внимание – и дала начало целой собирательской страсти. Постепенно с помощью интернет-аукционов удалось восстановить практически полный корпус трудов Корлисса. И возникла идея спектакля по ним.
В дальнем уголке полутемной сцены – освещенный пятачок, где группа во фраках производит странные опыты с паром, на видеоэкране мелькают геометрические рисунки, формулы и фразы о том, что где-то дождь захлестал против ветра, река потекла вверх, а солнце вечером заходило и восходило четырежды, прежде чем окончательно уйти за горизонт… Рассказываются диковинные истории из прошлого: рыцарь в чистом поле был сражен молнией и заснул летаргическим сном, а кто-то от такого удара заговорил на незнакомом языке или заиграл на музыкальном инструменте, чему раньше не учился…
Группа приближается, и мы видим, что у них самих в руках инструменты, от обычного тромбона у Михаэля Флюри до весьма диковинных приспособлений у Матиаса Вайбеля и Мары Мирибунг: скрипичный или виолончельный гриф со струнами, а вместо резонирующего корпуса – раструб. На инструментах извлекаются звуки, тоже от привычных до экзотических: тут и ренессансная полифония, и игрушечный маршик, и авангардные импровизации. Слева из тьмы выдвигается совсем неземная фигура с пяток до макушки в чем-то серебристом, из этого скафандра неожиданно доносится сопрановое пение – знаменитая ария Генделя «О зеленеющие луга и отрадные рощи».
К «живой» симфонии добавляется урчание ленты громадного, как из фильмов про Штирлица, бобинного магнитофона, причем лента закольцована и подвешена к воздушному шарику, улетевшему под театральный потолок. Точно так же «заведующий техникой» Мартин Хофстеттер включает второй магнитофон, третий, четвертый, пятый…
Каков смысл пестрой партитуры? Ключ – в одной из рассказанных историй: жил-был человек, который днями сидел и смотрел в окно. Когда его спрашивали – чего ты там высматриваешь? – он отвечал: жду чуда.
По-видимому, и нам на протяжении этих 52 минут музыки, пантомимы, танца, даже чуть-чуть стриптиза (сопрано скидывает свой скафандр и оказывается белокурой босоногой девушкой – это джазовая певица Эвелин Трабл) предлагают делать то же самое – всмотреться-вслушаться в шум бытия. В конце и символическую большую-пребольшую оконную раму выдвигают на авансцену – но в этот момент свет резко гаснет, музыка обрывается. Спектакль не успевает открыть нам истину. У него и нет такой задачи. Он только дает установку – «иди и смотри» дальше.Тогда, возможно, кусочек истины когда-нибудь откроется и тебе.
А пока последовать этой установке можно на самом фестиваль NET, идущем в разных залах Москвы. В его программе, рассчитанной на пять недель – спектакль «Наизусть» Национального драматического театра королевы Марии II (Лиссабон, Португалия), «Пропагандистская пьеса Мартина Лютера» швейцарского режиссера Бориса Никитина, «Великий укротитель» Культурного центра Онассиса(Афины, Греция), отечественная иммерсивная постановка «Музей инопланетного вторжения», детский музыкальный спектакль «Красная шапочка» французского композитора Жоржа Апергиса, опера «Евангелие» Алексея Коханова и Марии Марченковой, кинопоказы записей последнего сезона берлинского театра «Фольксбюне на площади Розы Люксембург», когда им руководил прославленный режиссер Франк Касторф, и многое другое.
