Дирижер Владимир Юровский, хоть последние четверть века и берлинский житель – один из самых преданных родной российской культуре музыкантов. С недавних пор к его просветительским концертам-рассказам, к его фестивалю «Другое пространство» добавилась еще одна акция – более камерная по форме, но не менее патриотичная по содержанию. Вот уже несколько лет Госоркестр России в начале сентября выезжает в Дом-музей Чайковского в Клину, чтобы участвовать в посвящении в студенты ребят, только что поступивших в Академическое училище при Московской консерватории. Заведение, из стен которого вышла едва ли не треть выдающихся отечественных музыкантов. В том числе сам Юровский.
В пятницу 11 сентября к концертному залу знаменитого на весь мир мемориального комплекса подъехали несколько автобусов: учащиеся, оркестранты, гости… У порога встречает широко улыбающийся директор училища Владимир Демидов. Приглядывается к корреспонденту «Труда»: «Вы – Бирюков?» «Точно». «А помните, как в 1969 году я, шедший на первое собеседование к Дмитрию Александровичу Блюму (легендарный преподаватель сольфеджио, заведующий теоретическим отделением. – авт.), подошел к вам, выпускнику, и вы меня ободрили: все будет в порядке?»
И таких ностальгических встреч в этот день – десятки. Кто-то из новоиспеченных мерзляковцев (училище расположено в Мерзляковском переулке) узнает в молодых экскурсоводах музея своих старших товарищей. Одна девчонка обращается к другой: неужели и я через несколько лет смогу вот так же вести группы?.. Причем говорит не с унынием, как может подумать прагматичный читатель, знакомый с музейными заработками, а с придыханием, как о мечте, в которую трудно поверить.
Это, кстати, давний и прекрасный обычай Клина – приглашать на практику, а затем на работу студентов училищ и вузов. Когда-то вот так же, практиканткой, вошла в клинский дом Чайковского Полина Вайдман, а позже ее дочь Ада Айбиндер. Сегодня Полину Ефимовну, ведущего научного сотрудника отдела рукописных и печатных источников музея, крупнейшего текстолога-чайковсковеда знает весь музыкальный мир. Ада – ее многолетняя ближайшая сподвижница.
Но самый яркий урок успеха в профессии преподнес в этот день, конечно, Юровский со своим коллективом. Оркестру, которому рады на всех главных сценах мира, оказалось вполне уютно на скромной клинской площадке. Еще и потому, что Владимир Михайлович точно подобрал программу, соответствующую месту и публике. В дневном концерте это была почти исключительно музыка Чайковского. В том числе сочинение, которое незаслуженно редко звучит на концертных эстрадах – «Сны ребенка», волшебная по красоте и буйству образов пьеса из Второй сюиты. Владимир Михайлович дал и попеть обаятельной обладательнице колоратурного сопрано Надежде Гулицкой (две песни Офелии), и поиграть скрипачу Ивану Почекину (Вальс-скерцо), и одному из самых ярких виолончелистов недавнего конкурса Чайковского Александру Рамму (Пеццо каприччиозо). Ну и сам показал образец не только оркестрового дирижирования, но и устного слова о музыке: он ведь великолепный рассказчик, чьи комментарии к исполняемым партитурам вполне можно издавать как увлекательные культурологические исследования. Короче, показал юным мерзляковцам, как широк спектр приложения сил для тех, кто серьезно и глубоко увлечен музыкой.
Собственно, на этом «посвящение» и закончилось, ребята сели в автобусы и уехали в Москву. Но у мероприятия было «послесловие» - вечерний концерт уже для взрослой публики Клина. Здесь Владимир Михайлович, видимо, отвел душу и сыграл то, что его действительно волнует в данный момент. Удивительно, но Чайковского там совсем не оказалось, а преобладал его младший современник, немец Рихард Штраус. Прозвучали «Метаморфозы» для струнных – позднее сочинение, в котором композитор, переживший двойное унижение Германии – ее узурпацию нацистами и поражение во Второй мировой войне – по сути пропевает реквием традиционной немецкой культуре. Затем Надежда Гулицкая сверкнула перед публикой роскошной россыпью штраусовских колоратур (ария Цербинетты из оперы «Ариадна на Наксосе»). А закончилось все веселой сюитой из музыки к комедии Мольера «Мещанин во дворянстве».
И все же жаль, что Чайковский в тот вечер не прозвучал хотя бы на бис…
