Подарком петербургским театралам стал завершившийся в Петербурге Международный фестиваль Театра юных зрителей им. Брянцева. Проходил он в 24-й раз и стал самым масштабным как по числу участников, так и по количеству спектаклей: за 9 дней – 26 названий!
Географический охват – от Европы до Кавказа, Ближнего Востока и Средней Азии. Свои лучшие постановки показали коллективы из Венгрии, Ирана, Турции, Ирака, Сербии, а также стран СНГ и, разумеется, российских регионов, включая Донбасс. Тут и Островский (без которого вообще никуда, тем более в «его» год!), и другие классики, а также постановки по произведениям современных драматургов. В том числе – нашумевшие. Как, например, «Я – Сергей Образцов» Театра кукол имени С.В. Образцова в режиссуре внучки легендарного мастера Екатерины Образцовой с Евгением Цыгановым в главной роли.
Чем славится ТЮЗ-фест, так это оригинальностью спектаклей. Особенно если речь о пьесах классиков. Интерпретации – самые неожиданные. Способствовала тому и заданная организаторами нынешнего «общего сбора» на берегах Невы тема: «Новые режиссёрские интерпретации классики в театрах для молодёжной аудитории».
.jpg)
Милош Бикович в спектакле «Ложь» Белградского драматического театра
Тон задал первый же фестивальный показ – «Пиковая дама» Екатеринбургского ТЮЗа, где пушкинские герои… лишены права голоса. Все свои проблемы действующие лица и исполнители разрешают на сцене исключительно пластикой. В ней, по задумке режиссера и хореографа Сергея Землянского, суть постановочной драматургии. Пушкинский сюжет в спектакле сохранен, но за малым, однако многое меняющим исключением: либреттисткой из Латвии Расой Бугавичуте-Пеце присочинены сцены сумасшествия Германа. С его метаний в кровати Обуховской лечебницы для душевнобольных спектакль и начинается, являя нам героя в смирительной рубахе. Ими же заканчивается. В промежутке – проблески ума в виде па-видений. Слов нет. Пушкин отдыхает!
Сценическое преобразование «Пиковой дамы» – не новость в театральном мире. Кто и как только не ставил ее у нас в стране и за рубежом с XIX века по XXI: в виде оперы, балета, пантомимы, «сериала» миниатюр… При этом большинству постановщиков как-то удавалось при индивидуальном видении темы сохранять в «пиковых» спектаклях и самое важное из пушкинского оригинала, его гениальный драматический посыл. Удалось ли это старательным уральцам, «по полной» выложившимся за почти два часа на сцене? Судя по реакции большинства зрителей – «ничего не понятно», – одного старания оказалось мало.
По-своему решили задачу молодежной интерпретации воронежцы. ТЮЗ этого южнороссийского города привез в Северную столицу «Последнюю жертву» по неувядающей пьесе юбиляра Островского.
Для опытного московского (впрочем, много где ставившего) режиссера Анатолия Ледуховского это дебютная работа в Воронеже. Поставил он «Жертву» с новой для себя труппой как фарс. Что, собственно, предполагается самим сюжетом о молодой вдове Тугиной, без памяти влюбившейся в ловеласа, картежника, прожигателя жизни. Вокруг этого все и «крутится». Но у Островского это скорее трагифарс. С перспективой для главной героини повторить путь Катерины из «Грозы» или Ларисы Огудаловой из «Бесприданницы». То есть с головой сначала в любовный омут, а потом – в речной, или под дуло пистолета. У Ледуховского вышло смешнее, оттого и легче. С избытком музыкальных номеров – тут тебе и частушки с прибаутками на темы извечного русского крохоборства, и остроты с прозрачными намеками на нынешнюю действительность. В которой из-за разбитой любви особо уже не убиваются. Вот из-за денег – да, могут.
Любопытна сценография этой «Жертвы». Декораций практически нет, если не считать стула и двух портретов на символической стене. К которым иногда добавляется стол или буфет. Скупы и костюмы героев: дамы щеголяют в сомнительного стиля юбках, кавалеры – в «прикиде» ХХI века. Всё лаконично. Буднично. Местами задорно (частушки все-таки!). Но не более того. Что подтверждает истину: большинство переделок – здания ли, пьесы – всегда вторичны.
Считается, что современное театральное искусство, в отличие от того, в котором преуспели, для примера, совсем еще недавно творившие Гончаров, Товстоногов, Ефремов, направлено на всех абсолютно зрителей. Независимо от их возраста, образования, предпочтений. – «Никакой былой элитарности!», – призывают апологеты современности. Нынешний российский театр, уверяют они, более понятен обычному зрителю. Не уточняя, что подразумевают под словом «обычный». Если непритязательность, то, да, конечно, ставить можно, что хочется и как вздумается. И что значит «современный театр» – уходящий от эталонов недавнего прошлого с его воздействием на умы и сердца публики?
Мне кажется, очевидно, что смысла в русском сценическом искусстве конца ХХ века было существенно больше, чем в нынешнем. Уже хотя бы потому, что те, давние спектакли по тому же Островскому, а также Чехову, Горькому, Булгакову et cetera помнятся и сегодня. А иные недавние по пьесам тех же самых русских драматургов если и вспоминаются, то чаще как пример режиссерского выпендрежа. Больше обычно зацепиться не за что.
Впрочем, иной раз есть за что! Сыгранный дважды под занавес тюзовского фестиваля спектакль Сергея Женовача «Лабардан-с» по гоголевскому «Ревизору» (согласно словарю Даля, лабардан – камчатская морская треска) наверняка запомнится зрителям. Практически все действие проходит в бассейне. Он же, по задумке режиссера, баня. В ней актеры московской Студии театрального искусства просидели нагишом весь спектакль продолжительностью 3,5 часа. На сушу выходили разве что по нужде. Сценической. Ну там простынку свежую подвыпившему товарищу Хлестакову принести, например. Или разволновавшегося «мечтуна»-городничего порадовать свежей мыслью…
Ведь, как поясняет идею сам Сергей Васильевич, «в чистом виде текст Николая Васильевича подавать сегодня нельзя. По ролям в исторических костюмах уже не интересно. За сюжетом, который обычно знают все, скрывается внутренний сюжет, и от того, как его почувствуешь и разгадаешь, возникает сила театрального сочинения».
Сила сочинения Женовача, надо понимать, в воде. Ход, к слову, далеко не новый. Бывало это уже – баня как очищение – на театре и в кино. Да и держать исполнителей всё затянувшееся действо в одних и тех же специфических условиях, даже если с подогревом... Как им самим, актерам, такие предлагаемые обстоятельства, судить не берусь. Могу лишь посочувствовать. А вот зрителей жалко. Те уже к середине спектакля стали все чаще поглядывая на часы и в смартфоны. Кроме тех, кто в первых рядах – их скуку «освежали» банные брызги…
Не только спектаклями жил петербургский международный фестиваль. Помимо основной программы, была и внутренняя, деловая. Ее составили лекции и драматургическая арт-лаборатория, круглый стол с участием ведущих режиссёров и театроведов, показы спектаклей учащихся театральных ВУЗов Ирана и Москвы. Поучаствовать во всем этом мог любой желающий. И интересно, и полезно – для поиска все тех же современных театральных смыслов.
