— Премьера вашего фильма пройдет в Государственном Кремлевском дворце, в двух шагах от власти. Возможно, в вашей картине содержится посыл для президента и других правителей России?
— Если бы я в течение десяти лет снимал фильм, который должен сказать что то, пусть даже очень важное, нашей власти, то представлял бы узкомедицинский интерес. В частности, и для вас тоже. Я не разговариваю своими картинами с властями, а публично высказываюсь по поводу той или иной проблемы. Очень хочется верить, что мои картины — художественные произведения, а не трактаты для власти. Послание властям через фильм меня не интересует. Куда проще было бы письмо им написать.
— Однако кроме власти есть еще и общество. Может быть, вы тогда обращаетесь с посланием к нему?
— Я не переоцениваю свое значение. Не верховный же я правитель, который назначен для того, чтобы обращаться к обществу с посылами. Я просто задаю вопросы, высказываюсь. Увидеть в мире тонкость взаимоотношений характеров, создать свой мир — вот этим я и живу.
— Еще два года назад вы сказали, что «Утомленные
— Я никогда не снимаю кино к датам. Просто картина выходит накануне
— Английский писатель Гилберт Кит Честертон высказал парадоксальную мысль, что в каждой победе кроется залог поражения. Может, и в нашей победе над фашистской Германией была зарыта
— Судя по тому, как живут наши ветераны, все, о чем говорит Честертон, верно. Если взять ветерана, который сейчас живет в Гамбурге в доме престарелых, в идеальных условиях, и нашего, который без одной руки не может зимой помыться, потому что у него в доме нет воды и принести ее некому, то в этом плане, конечно, мы потерпели горькое и позорное поражение.
— Вы ведь родились в год Победы, да и по жизни держитесь победителем. Не возникало ли у вас желания хоть раз в жизни оказаться в роли проигравшего?
— Я заложник своего имени. Никита — значит победитель. Впрочем, в имени Никита содержится и другой глубинный смысл — изгоняющий бесов и насаждающий веру.
— Римма Маркова, которая играет в «Предстоянии» небольшую роль, рассказала мне, с какой самоотдачей вы, Никита Сергеевич, играли в этой картине. Она говорит, что физические нагрузки, которые испытывал ваш герой, были титаническими, и что мало кто даже из актеров старой школы мог бы выдержать такой груз.
— Римма лукавит. Мы с ней замечательно работали в картине «Родня», и вряд ли мое отношение к роли было для нее большой
— В «Предстоянии» даже эпизодические роли играют актеры с именем, а то и вовсе мэтры. В титрах практически нет малоизвестных актеров. Может быть, вы хотели этим сказать, что в военное время каждый человек был значительной фигурой, каждый значил много и достоин того, чтобы его запомнили?
— Когда писался сценарий, то в каждом персонаже мы уже видели конкретного актера. Понятно, что предложить Валентину Гафту эпизод на одну минуту и двенадцать секунд было, мягко говоря, рискованно. Но в данном случае я честно
Для Гафта невероятно важна атмосфера. Возможно, согласившись сыграть у нас эпизод, Гафт восполнял некий творческий вакуум, который у него в этот момент был. У меня не было установки снимать только известных актеров. У меня редчайшие отношения с актерами, которые получают от работы удовольствие, а потом привносят его на съемочную площадку. Вот это для меня важно. У меня не снимаются актеры, которые считают себя владельцами своего таланта. Человек — только проводник своего дара, которым его наделяет Бог.
— Никита Сергеевич, вы не скрываете, что для достижения желаемого результата иногда прибегаете в работе с актерами к шоковой терапии. Даже не пощадили гениальную Нонну Мордюкову в фильме «Родня». Было ли нечто подобное на съемках фильма «Утомленные
— У нас много чего было. В принципе все, что связано со съемками на натуре, было на грани фола. Две тысячи человек массовки, военная техника, девяносто взрывов, и надо, чтобы никто не пострадал. Кто падает, кто бежит обратно — все это очень скрупулезная, рутинная работа, которая к творчеству имеет косвенное отношение, но тем не менее она необходима. Этим должен заниматься второй режиссер, но в нашем кино этот институт практически отсутствует. Мне думается, что если рассчитываешь на серьезную отдачу, то весь процесс всегда протекает на грани фола. Бывают моменты, что без неординарных решений, усилий не обойтись. Репетиций с актерами, причем довольно тщательных, не всегда бывает достаточно.
— Много актеров мечтает сниматься у Михалкова, но вы очень избирательны. По какому критерию происходит ваш отбор?
— То, что сыграл в нашем кино Евгений Миронов, мог сыграть, на мой взгляд, только Миронов, и больше никто. Возможно, поэтому я позвал его в свою картину «Предстояние». Я не очень люблю работать с теми актерами, которые делают упор на актерскую технику. То, что актер должен вырабатывать нутром, самые техничные делают за счет технических средств. Возможно, зритель этого и не видит, но
— Довольны ли вы работой Виктории Толстогановой, пришедшей на смену Ингеборге Дапкунайте, которая играла в первом фильме «Утомленные солнцем»?
— Виктория — и стильная
— Ваш фильм выходит в момент, когда Польша хоронит своего президента. Вы
— Не думаю, что за этой чудовищной бедой, в результате которой Польша лишилась почти всей верхушки в руководстве страны, последует разрыв или, точнее, отдаление друг от друга. Надеюсь, эта трагедия нас сблизит в понимании того, что беды у наших двух стран общие и история общая.
— С точки зрения поляков, главная проблема в наших отношениях — это Катынь. Как вы относитесь к фильму
— Я не согласен с тем, что «Катынь» — антироссийская картина, хотя такое мнение существует. Но мне показалось, что «Катынь» создана человеком очень обиженным. Когда обида перехлестывает за край, заполняет все пространство, то она перестает волновать. В итоге это приводит к смещению акцентов. «Катынь» — очень личностная и личная картина, особенно если вспомнить, что отец Вайды погиб в Катыни.
При этом видно, что Вайда пытается сохранить объективность и разобраться во всем серьезно, осмысленно. Как уже известно, наряду со сталинской машиной, погубившей польских офицеров, внутри самой Польши
— Как вы думаете, почему Россия так долго медлила с признанием подтвержденного документами исторического факта, что тысячи польских офицеров погибли в Катыни по приказу Сталина? Может, причина в нашей имперской гордыни?
— Не думаю, что сейчас требуется дальнейшее разъяснение причин нашего молчания. Возможно, эти причины связаны с непростым прошлым России и Польши и тянутся из других веков… Трагичная история Катыни 1940 года, как мне думается, в настоящее время должна служить источником для понимания того, как нам жить дальше, а не для того, чтобы постоянно существовать в условиях этой трагедии.
— В вашей картине «Утомленные
— Вы сами ответили на свой вопрос. Именно потому, что Максим Суханов обладает демонизмом, некой тайной, запредельностью, он играет в «Предстоянии» роль Сталина.
— Не получается ли, что вы повторяетесь вслед за режиссером сериала «Дети Арбата» Андреем Эшпаем? Ведь он раньше вас увидел Суханова в образе Сталина?
— Это Максим Суханов повторяет роль Сталина, а я ни за кем ничего не повторяю. Суханов, на мой взгляд, — актер выдающихся возможностей, разноплановый, мощный, которому по силам сыграть и Сталина, и Ленина, и Цицерона, и Александра Невского. Буквально все.
— Максим Суханов играл того Сталина, которого вы ему предложили? Или, наоборот, предложения исходили от него?
— Ну как? Мы же репетируем, разговариваем, идет процесс… Это разговор, в котором очень важна атмосфера. Фильм «Утомленные
— На одном из
—
— Никита Сергеевич, прошлый год был для вас очень тяжелым. Это и борьба за Союз кинематографистов, председателем которого вас вновь выбрали, и напряженные съемки в момент финансового кризиса, и, наконец, самое печальное — смерть вашего отца, Сергея Михалкова. Как вы пережили эти удары судьбы? Как чувствуете себя сейчас?
— Это жизнь. Господь дает испытания и при этом сам помогает их пройти. Надо относиться к этому как к неизбежному. Главное — насколько ты сам внутренне уверен в том, что ты делаешь, и насколько сильна твоя вера.
Досье «Труда»
Никита Михалков, режиссер
Родился 21 октября 1945 года в Москве в семье поэта Сергея Михалкова и поэтессы Наталии Кончаловской. Дед — художник Петр Кончаловский, прадед — Василий Суриков. Начал сниматься в кино с 14 лет. В 18 лет исполнил главную роль в фильме Георгия Данелии «Я шагаю по Москве». В 1963 году поступил в Щукинское училище, но спустя три года был отчислен за слишком частые съемки в кино. Дебютировал в качестве режиссера после окончания ВГИКа в 1974 году картиной «Свой среди чужих, чужой среди своих».
Прославился фильмами «Раба любви» (1976), «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1977), «Пять вечеров» (1979), «Несколько дней из жизни
С 1998 года возглавляет Союз кинематографистов России. Женат на Татьяне Михалковой. Отец двух сыновей — Степана и Артема — и двух дочерей — Анны и Надежды.
