В этом году среди памятных дат — 300-летие со дня кончины Петра Великого. Первый русский император был удостоен множества выставок, но ни одна не говорила отдельно о торжествах, связанных с его погребением. Теперь в Музеях Московского Кремля мы найдем рисунок в виде свитка длиной почти 10 метров, запечатлевший грандиозную похоронную процессию «отца Отечества».

Выставка развернута на двух площадках исторического ансамбля — в Одностолпной палате Патриаршего дворца и Успенской звоннице. Словно шаги Командора, гулко звучит ее название «Последний триумф Петра Великого. Впереди вечность».

Удерживавший трон более 40 лет первый император умер внезапно для подданных в 1725 году. Последний аккорд эпохи, полной радикальных перемен, грозных указов и славных свершений, — траурные торжества. Впервые царская гробница не в Москве, где по обычаю хоронили в узком кругу семьи, вельмож и высших духовников, пронося гроб от Кремлевского дворца до собора — Архангельского или в Вознесенском монастыре. Подданные могли рыдать, но видеть царя усопшим им не позволялось.

Портрет царя Петра Алексеевича. Фото: сайт ММК

В отличие от предков, Петр Великий «спустился в город» в прямом и переносном смыслах. Со своим основателем, уходившим во славе государя-преобразователя, Российская империя простилась многолюдно и громогласно. В Зимнем дворце была создана и особым образом украшена Печальная зала с отдельным входом. На постамент под балдахином установили гроб, в котором лежал монарх в алом, расшитом серебром парадном костюме, в сапогах и при шпаге, за его головой разместили императорскую корону и три венца из числа самых древних. Эти три регалии — «Шапка Казанская», «Астраханская» и «Шапка Алмазная» — символизировали регионы Российской империи.

Венцы с меховой опушкой и самоцветами, зарисовки монарха во гробе и детали убранства размещены в Патриаршем дворце. Здесь же портреты с-подвижников императора и лейб-медика Блюментроста, применявшего небезупречные методы лечения. И еще письмо Петра I к прусскому королю Фридриху Вильгельму I с просьбой прислать в Санкт-Петербург своего лейб-медика Шталя. Однако тот отказался ехать в Россию, а письмо осталось в качестве последнего документа с автографом императора.

Трагически выглядит в этом контексте поздний, ХХ века, портрет императора, созданный на основе прижизненной маски. Снял ее с головы государя итальянский скульптор Растрелли, автор первого петровского монумента, ныне стоящего близ Михайловского замка. Щемящее чувство вызывает известный, а здесь выступающий как зримый участник печальных событий «Портрет Петра I на смертном ложе». Это редкое по монументальной мощи полотно Ивана Никитина стало реквиемом всей Петровской эпохе.

Особый разговор — об этапах церемониала, который «сочинялся» по воле монарха-реформатора, желавшего приблизить Россию к Европе и в этой сфере. Петр не желал отставать от своих визави, чуть запоздало приумножая пышность и скорбный дух торжеств, которые в других странах уже шли в сторону упрощения.

Портрет императора Петра I. Фото: ММК

Впервые в истории России для подготовки достойного императора погребения была специально создана Печальная комиссия. Возглавил ее генерал-фельдцейхмейстер граф Яков Брюс, ему велели провести похороны «по обычаю прочих в Европе Государств». Государь лично участвовал в разработке программ торжественных похорон представителей царского дома и ближайших своих с-подвижников: Франца Лефорта, графа Федора Головина, боярина Якова Долгорукова. Образы вельмож и редкие изображения траурных кортежей, а равно памятные вещицы, которые раздавали почетным гостям, вроде ложек и зловещих перстней с миниатюрным черепом, в Патриаршем дворце соседствуют с богато иллюстрированными изданиями о «траурных торжествах» европейских правителей: «Великого курфюрста» Фридриха Вильгельма I Бранденбургского и королевы Пруссии Софии Шарлотты.

Еще увлекательнее впервые собранный воедино комплекс предметов — свидетелей церемонии прощания с Петром Великим в Печальной зале Зимнего дворца, а также торжественного шествия к месту упокоения императора в Петропавловском соборе. В траурной процессии 10 марта 1725 года за военным красным знаменем вели и любимую походную лошадь царя Лизетту (впоследствии ее увековечили, сделав чучело).

Важная часть выставки посвящена рассказу о том, как сложилась одна из крупнейших коллекций мемориальных предметов — гардероб Петра I. Это собрание костюма отражает динамику эволюции в одежде российской знати и служилого сословия. А равно приоткрывает тайну, как личный вкус монарха повлиял на радикальный поворот в истории моды в России на рубеже XVII-XVIII столетий. В Звоннице предстает пестрая россыпь одеяний Петра, и-зысканных и ярких. Платно (не платье!) из венецианской парчи, кожаный колет, шляпы и ботфорты, кафтаны «венгерский» и «польский», кюлоты и штаны, зимние шлафоры — имитирующие восточную негу теп-лые халаты, сшитые в Европе. Вот уж где истоки «всемирной отзывчивости», о которой говорил Достоевский применительно к Пушкину. А в реальности уже тогда в Европе, куда причислялась и Россия, велика была степень взаимной интеграции. Знал ли молодой Петр, когда «Россию поднял на дыбы», о необратимых переменах в связи с эпохой Великих географических открытий или шел за своей путеводной звездой?

Так поучительно соединились в бесценном собирательском комплексе две столицы империи: та, которую Петр не любил и покинул, обрекая ее на жизнь в провинциальном статусе, и та, где на болотах он выстроил прекрасный новый город. И первым из Романовых нашел последнее пристанище в усыпальнице Петропавловской крепости, пронзающей серое северное небо золоченым шпилем.