Он слышит и видит мир иначе, чем мы, — не глазами, а сердцем, в котором каждая эмоция звучит как аккорд, а каждый день — как новая импровизация. Олег Аккуратов, пианист-виртуоз, композитор, вокалист, для которого музыка стала не только языком общения с миром, но и способом строить свою реальность — светлую, наполненную гармонией и надеждой. Его путь — это история о том, как абсолютный слух и безграничная музыкальная память превращают ограничения в новые горизонты, а мечты — в реальность. Но за сценой и овациями у Олега есть простое человеческое желание: встретить ту самую, с которой можно делить не только музыку, но и тишину.
Олег Аккуратов — выдающийся молодой пианист и вокалист, обладающий абсолютным слухом, феноменальной музыкальной памятью и тонким чувством ритма. Несмотря на врожденную слепоту (амавроз), Олег, родившийся в музыкальной семье, с ранних лет проявил необыкновенное стремление к музыке: в три с половиной года начал подбирать мелодии на слух, впервые сев за пианино. Благодаря уникальному таланту и неустанному труду Аккуратов стал яркой звездой джазовой сцены, удостоившись множества престижных наград и признания на международных конкурсах и фестивалях. С 2013 года Олег сотрудничает с Игорем Бутманом, выступая в составе его квартета и Московского джазового оркестра. Вместе с этими коллективами он гастролировал по миру, неизменно покоряя сердца слушателей своим мастерством и вдохновением.
— Олег, вы с детства проявляли необычайные музыкальные способности. Как ваши особенности восприятия мира влияют на процесс создания и исполнения музыки?
— Я вообще воспринимаю мир музыкально, как некую мелодию, которая никогда не кончается, звучит во мне и вокруг. Иногда даже во сне слышу музыку, которую стараюсь запомнить. Не люблю бездельничать: учу что-то новое, пишу, читаю, слушаю аудиокниги, стихи, сказки. На свете так много интересного и стоящего!
— А как вы обучаетесь и осваиваете новые произведения?
— По нотной системе Брайля, на слух, через компьютер — разными способами. Я до сих пор обучаюсь, изучаю новые, интересные и сложные произведения, в частности классические: Рахманинова, Прокофьева, Стравинского, Шуберта, Шумана, Моцарта, Гайдна и других.
Это процесс трудоемкий, но я этим всегда занимался и буду заниматься. У меня для этого есть все необходимое: нотная система Брайля, компьютерные программы, разные носители.
— Ваш дебютный альбом Golden Sunray был записан с квартетом Игоря Бутмана. Как сотрудничество с Игорем повлияло на ваше творческое развитие?
— Игорь — потрясающий музыкант, он делает то, что никто никогда не делал для российского джаза. К тому же он прекрасный человек, юморист — с ним можно пошутить, поболтать, поиграть, поговорить на любые темы, в том числе и не связанные с музыкой и джазом. Мы записывали альбом с квартетом Бутмана на студии Avatar в Америке — прекрасная студия, где я уютно и спокойно себя чувствовал, играл с удовольствием. Для меня это честь — записывать альбомы с такими выдающимися музыкантами, как Игорь Бутман, и работать в его Московском джазовом оркестре.
— В чем особенность джазовой импровизации, насколько легко она вам дается?
— Импровизировать мне легко: ставишь себе рамки, выбираешь стиль — свинг, босанова, фанк, фьюжен, баллада — и вперед! А слух — это дар, помогающий цитировать мелодии, вставлять фразы из классики, джазовых стандартов, популярных мелодий. Импровизация возникает не на пустом месте. К примеру, в своем новом альбоме «Лови волну» я постарался объединить джаз и поп-музыку. Задача непростая, но очень интересная.
— Вы выступали на одной сцене с такими легендами, как Монсеррат Кабалье и Уинтон Марсалис...
— Монсеррат Кабалье и Уинтон Марсалис — два очень разных музыканта, внесших вклад в мировую культуру: Монсеррат — в академическую, а Уинтон — в джазовую. С Монсеррат мне довелось сотрудничать еще в детстве — аккомпанировать и даже петь в хоре. А Уинтон Марсалис — шикарный музыкант с классическим образованием, прекрасно играет классику, делает интересные транскрипции для трубы. Знакомство с ним — очень серьезная и почетная для меня история. Я играл с ним концерты в Вашингтоне, Нью-Йорке, в джазовых клубах, а также в Москве с нашим оркестром. Совместные концерты были органичными и веселыми. Конечно же, здорово, когда на твоем пути встречаются такие люди, это освещает жизнь, делает ее ярче.
— А еще вы с большой теплотой вспоминаете работу с Людмилой Марковной Гурченко. Что вам это сотрудничество дало?
— Очень интересный вопрос. После работы с Людмилой Марковной я стал читать стихи на концертах, они для меня будто заново раскрылись — особенно поэты Серебряного века: Ахматова, Цветаева, Мандельштам. А фронтовая лирика, те же стихи Берггольц или Исаковского: Там такие глубокие чувства, страсть, надежда — все то, без чего жизни нет. Людмила Марковна дала мне этот толчок, показав, как это — читать и петь по-актерски. То есть эмоционально, передавая все, что творится в душе. Я всегда буду помнить ее голос.
— Как вы видите развитие русского джаза и его место в мировой музыкальной культуре?
— Российский джаз растет, развивается, прогрессирует. Игорь Бутман открывает Академии джаза в регионах России и за ее пределами, где студенты обучаются вокалу, инструментальной игре. Недавно мы отмечали 100 лет российского джаза, и это событие стало значимым не только для россиян. В мире знают о русском джазе, мы обращаемся к советскому и сегодняшнему репертуару, поем на русском. У нас много талантливых музыкантов, молодых исполнителей, есть фестивали и конкурсы — то есть все для того, чтобы джаз двигался вперед.
— Что дало вам участие в телевизионном конкурсе «Голос»?
— Многое. «Голос» — непростое испытание, к этому состязанию нужно относиться с трепетом и только с положительными эмоциями. Я проходил разные этапы, стал финалистом, что считаю делом престижным. Не скрою: после «Голоса» публика стала активнее ходить на мои концерты, а сам я стал играть разную музыку. В клубах, смею надеяться, любят меня слушать, а я стараюсь разнообразить свой репертуар, побольше экспериментировать. Убежден, что интеллигентному человеку интересна всякая музыка — классическая, джазовая, народная. Главное, чтобы она была настоящей, а не подделкой.
— Ваша история — яркий пример преодоления обстоятельств, которые многие бы сочли непреодолимыми. Чувствуете ли вы особую ответственность за эту миссию?
— Я стараюсь избегать громких слов и утверждений, но к музыке это не относится. Она — самый яркий пример, доказательство того, что искусство и творчество не имеют границ. Способности могут быть ограничены, а творчество — нет. Передавая слушателям и зрителям с помощью музыки то, что чувствую, я эти истины и стремлюсь донести до каждого из них. Впрочем, это процесс взаимный. Я так же ощущаю, как гармонические отклонения, смена тональности, модуляции воспринимаются публикой, а значит, вокруг меня уже нет пустоты.
— То есть музыка помогает вам общаться с миром?
— Именно так. Для меня музыка заменяет солнечный свет, да и вся природа в моем представлении с нею связана. Музыка, как и природа, бывает разной: загадочной, торжественной, тревожной, патетичной, страстной, огненной, с шармом. Можно играть кантилену, ноктюрн Шопена, импрессионизм — это все разные стили и эпохи. Каждый композитор передает оттенки чувств, и все заключается не только в нотах, а в драматургии: как ты выстроишь ее, как донесешь до зала. Мой мир всегда эмоциональный. В общем, я музыкой живу и дышу.
— А остается ли место для чего-то еще — например, для мечтаний, не связанных с нотной бумагой, сценой и микрофоном?
— Конечно, остается. Мечты есть всегда, у каждого, только не все в этом признаются. А я вам откроюсь: мечтаю, чтобы у меня была хорошая девушка, прекрасная женщина, с которой можно общаться, гулять, петь, шутить, просто быть вместе. Думаю, что в ближайшем будущем женюсь — и это прекрасно. Верю, что впереди меня ждет еще много интересного.
