«Мир поменялся на наших глазах и продолжает меняться необратимо», — заявил первый замглавы администрации президента Сергей Кириенко. Он добавил, что старое не вернется — а если «подождать», то новый мир будет формироваться «без нас с вами». Для кого-то такой прогноз звучит обнадеживающе, для кого-то — зловеще. Так в чем состоит новая реальность, к которой мы устремились? От чего из наполнявшего наше бытие нужно отказаться в первую очередь? Очень непростые вопросы.
Денис Драгунский, писатель
— Происходящее тяжело, но обратимо — как и любой военный конфликт. Обычно они заканчиваются миром. История показывает, что человечество способно к регенерации, люди еще восстановят утраченные связи. Однако на мировой арене надолго ушла симпатия к России и ее жителям. На нас смотрели с интересом и благодарностью в связи с победой во Второй мировой войне, полетом Гагарина в космос. Перестройка показала, что Россия бескровно сумела перейти к рыночной экономике... Боюсь, на моем веку подобное чувство к русским уже не вернется.
Виктор Ерофеев, писатель
— Раз в 20, 30, 100 лет кто-то говорит, что мир изменился. Слова верные: мир стал другим после Первой и Второй мировых войн, после русской революции... Ничто не стоит на месте. Бывает, хорошие события помогают жизни стать лучше. Но порой лбами сталкиваются противоположные концепции — и не всегда это приводит к хорошим изменениям. Как получится сейчас, пока непонятно. Мы в процессе сложного пути. Давайте пожелаем миру, чтобы в конечном счете он стал лучше.
Руслан Хасбулатов, экс-глава Верховного Совета РСФСР
— Конечно, лучше жить без обострений. Но ничто не ново под луной. В обозримой перспективе Россия лишилась образа притягательной силы в мире — и это тревожит. Масла в огонь подливают говоруны с телеэкранов, которые пугают ядерным оружием. В годы СССР в дискуссиях как-то не прибегали к подобной риторике. Беспокоит и то, с какими издержками мы выйдем из нынешнего российско-украинского противостояния. Огромная часть национального достояния оказалась за рубежом, а ответственные за это продолжают оставаться при должностях. Уголовных дел нет. При этом власти пытаются учить граждан патриотизму. Зачем? Наш народ и так вполне патриотичен. При существующей экономической модели мы рискуем уйти с исторической сцены и без конфликтов с соседями.
Максим Кононенко, публицист
— Сложившийся мир не устраивает начальство — и оно хочет поменять его. Но нам забыли рассказать, чего ждать взамен. Какова стратегическая цель? Возможно, в этом новом мире Россия и Белоруссия будут противостоять всем остальным. Прежний миропорядок основан на тегеранских и ялтинских договоренностях. Сейчас никто ни с кем не хочет договариваться. Кризис очень острый. Но обычно после таких катаклизмов быстро остывают. Кажется, ни одна из сторон пока не успела наделать катастрофических шагов, за которыми последовали бы необратимые сдвиги. Верю, что в значительной мере старый порядок, его лучшие стороны еще вернутся: мы его увидим.
Максим Шевченко, политик
— Отвечая на ваш вопрос, могу лишь процитировать апостола Павла: «Не все мы умрем, но все мы изменимся».
