Браконьеры давно хозяйничают в дальневосточных лесах, о чем обыватели узнают из криминальных сообщений. Вот, к примеру, недавний факт: в тайге на севере Приморья, где находятся уникальные леса Бикина, полицейские пресекли деятельность «черных лесорубов», которые нанесли ущерб природе почти на 10 млн рублей. Обычно ворованный лес отправляется за рубеж в виде кругляка.
К сожалению, и законно добытый лес мало что приносит в казну: прибыль от заготовленной в России древесины в 5–8 раз ниже, чем за рубежом. «Малайзийцы берут с кубометра древесины 627 долларов, а мы — всего 90–100 долларов, — говорит полпред в ДВО Виктор Ишаев. — Отдаем ценное сырье, а взамен у них же покупаем стул или стол. Что, мы не в состоянии сами это все производить? Нужно создавать такие условия, чтобы здесь, на нашей территории, переработка была выгодна».
Несколько лет назад правительство приняло решение о комплексном развитии отрасли, дальневосточные лесопромышленники на это откликнулись. Начали брать кредиты, развивать глубокую переработку. Сегодня в крае реализуются 12 утвержденных инвестиционных проектов, в которые вложено 42,2 млрд рублей. Однако вскоре дело затормозилось.
«В прошлом году мы каждый месяц отправляли на экспорт более тысячи кубов готовой продукции, поставляли паркетную доску, мебельный щит в центральную часть России и за рубеж, в том числе в Северную Америку и Европу, — говорит председатель совета директоров ЗАО „Лес Экспорт“ Георгий Пузынкин. — Сегодня
Сегодня переработчики особенно обижены на Фонд дикой природы (WWF). Со стороны экологов нарастает давление на лесной бизнес. Дело дошло до того, что эта международная организация настаивает на консервации большей части лесных массивов в рамках экологической сертификации и намерена добиться внесения в Лесной кодекс России поправок о запрете рубок в защитных лесах. Речь идет о выведении из хозяйственного оборота примерно половины сырьевой базы многих крупных перерабатывающих компаний.
Любое благое начинание можно довести до абсурда. В крае давно существует так называемый экологический каркас в виде особо охраняемых природных территорий, заказников краевого и федерального уровня, особо защитных участков, защитных лесов на землях лесного фонда. В целом эта территория составляет 6758 тысяч гектаров, или 56,5% от площади лесного фонда. Если добавить предлагаемые Амурским филиалом Фонда дикой природы изменения, то общая площадь защитных территорий составит 9780 тысяч гектаров, или 81,8% от площади земель лесного фонда. Для сравнения: в такой цивилизованной лесопромышленной стране, как Финляндия, экологический каркас не превышает 8%.
Международные экологи, по сути, монополизировали право видения стратегий развития лесного хозяйства и лесного комплекса в России, что практически лишает власть на местах, а также независимые общественные организации возможности участвовать в разработке и продвижении любых региональных альтернатив.
Кто же заинтересован в том, чтобы российская лесообрабатывающая промышленность лишилась сырья? «Финансовую поддержку мы получаем в рамках Киотского протокола — это так называемые углеродные кредиты, — откровенно заявляет Юрий Дарман, директор Амурского филиала WWF России. — Эти средства идут на защиту лесов от браконьерства, пожаров
С трудом верится. По данным правоохранительных органов, в районе реки Бикина огромные площади вырубаются «черными лесорубами». Отсюда за год, по самым скромным подсчетам, вывозится около 40 тысяч кубометров древесины. Еще красноречивый факт: по соседству, в небольшом таежном поселке Рощино, круглосуточно работают восемь ресторанов! Откуда такие доходы у местных «лесорубов»?
Напомню, что год назад был подписан
