Сегодня могло бы исполниться 95 лет народному артисту СССР, любимцу публики Георгию Вицину. Дата негромкая, полукруглая, но вдруг остро захотелось вспомнить этого замечательного актера и удивительного человека. Потому что таких нынче нет.
Вицин прожил по меркам нашей суетной жизни долго — почти 84 года. К врачам стал обращаться только в последние годы, до этого даже не знал, где находится районная поликлиника, не говоря уже про элитные санатории. Прослышав о болезни любимого актера, почитатели его таланта пытались организовать фонд помощи Вицину. Но он, уже терпя мучительные боли, решительно отказывался от всякой сторонней помощи. Не брал денег ни от Союза кинематографистов, ни от управы, ни от социальных служб. Ответ на все у него был один: «Заберите, другим это нужнее». Будучи человеком чрезвычайно скромным, избегающим всякой шумихи вокруг своей персоны, Георгий Михайлович ушел так же достойно и тихо, как и жил...
Его актерский дебют состоялся в «Иване Грозном» великого Сергея Эйзенштейна, но вряд ли даже пытливый взгляд разглядит Вицина в месиве многотысячной массовки. Узнавать его стали после фильмов «Композитор Глинка» и «Белинский», где он сыграл Гоголя. Дальше были роли в фильмах «Двенадцатая ночь», «Убийство на улице Данте», «Василий Суриков», которые выявили его глубокий драматический дар. Не зря классик советского кино Георгий Козинцев, восхищаясь талантом Вицина, хотел снимать его в роли Гамлета (эту роль впоследствии сыграл Смоктуновский). Но актер неожиданно изменил высокой драме с легкомысленной комедией, о чем, впрочем, никогда не сожалел. Он считал смех целительной силой, которая помогает людям переносить тяготы жизни. И подлинную всенародную любовь принесли ему как раз комедийные фильмы: уморительные гайдаевские короткометражки «Пес Барбос и необычный кросс», «Самогонщики», а затем любимые хиты нескольких поколений зрителей — «Операция «Ы», «Кавказская пленница», «Двенадцать стульев», «Женитьба Бальзаминова», «Семь стариков и одна девушка», «Джентльмены удачи»:
Эти фильмы закрепили за Вициным амплуа отпетого комика. Тут уж было не до патетических вопросов: быть или не быть? На экране ему часто доводилось играть мелких, слабых, трусоватых людей, подверженных всем земным порокам, в первую очередь пьянству. В обыденной жизни Георгий Михайлович был полной противоположностью своим персонажам — не пил (50 граммов водки была его верхняя граница нормы), не курил, не бегал от жены налево и вообще был человеком с твердой волей и несокрушимыми жизненными принципами. Считал, что главное в человеке — это его нравственная цельность, и потому грешно растрачивать себя, свое душевное тепло по пустякам и глупостям.
В атеистические советские времена он искренне верил в Бога, жалел всякую божью тварь, будь то бомж, колченогая собака, бездомная кошка или голубь с перебитым крылом. Подбирал раненое зверье, пристраивал в ветеринарные клиники, выхаживал сам. Живность со всей округи слеталась и сбегалась к его подъезду, когда он выходил, чтобы покормить птиц заранее припасенным пшеном, а собак и кошек — котлетами и сосисками со своего обеденного стола. Карманы у него всегда были набиты конфетами, появляясь в Театре киноактера, где он служил, раздавал их вахтершам, секретаршам, партнерам по сцене...
Многие считали его странным, не от мира сего. Он и впрямь чурался шумных актерских посиделок с бурными застольями и непременными анекдотами. На съемках не требовал себе привилегий, тихо сидел в сторонке, читал (особенно любил Аверченко), учил роль. Занимался диковинной в те времена йогой, причем, рассказывала мне Нонна Мордюкова, снимавшаяся с Вициным в «Женитьбе Бальзаминова», делал это строго по расписанию. Режиссер Константин Воинов мог взывать к небесам или яростно проклинать своего любимого актера, но в заранее намеченное время Георгий Михайлович, к изумлению партнеров, выходил из кадра, принимал позу лотоса, какое-то время медитировал, потом снова возвращался на площадку.
Журналистов Георгий Михайлович особо не жаловал. Но и не грубил нам, не швырял трубку, как повелось нынче у медийных звездочек. Понимал: такая у нас собачья работа. Когда я время от времени звонил ему на предмет интервью, он в ответ заводил привычную песню: «Вот вы придете, это же мне придется штаны надевать. Давайте в другой раз...»
Другого раза не случилось. Да и не очень я, сказать по совести, торопился. Казалось, что Георгий Михайлович будет вечно смешить нас своими ролями и фильмами. Эта уверенность не покидала меня даже после ухода его знаменитых партнеров по комедийной троице — Юрия Никулина и Евгения Моргунова. Которые, кстати, искренне считали, что как актеры не стоят даже вицинского ногтя.
Мне думалось, что Георгий Михайлович еще найдет применение своим талантам, сыграет свою главную роль, а в свободное от работы время будет по-прежнему кормить голубей с ладони, и они будут слетаться к нему и садиться на плечи, на голову, чуя в нем родственную, голубиной чистоты и кротости натуру. Но вот уже больше десяти лет его святая актерская душа обретается где-то там, в недоступных нам горних высях, куда не долетают ни арбатские голуби, ни наш благодарный зрительский смех...
