Картина Эрика Поппе «Утойя −22. Июль» наверняка что-нибудь да получит из главных наград Берлинского кинофестиваля. 72 минуты длится реконструкция событий в молодежном лагере, где в 2011 году печально знаменитый норвежский националист Андерс Брейвик расстрелял 77 человек, а 100 были тяжело ранены. Экстремист, ксенофоб и психопат в кадре не появляется. Фильм, снятый одним кадром, сосредоточил взгляд камеры на лицах детей и подростков. Погибших, спасшихся, раненых.
Три года режиссер собирал материалы. Провел дотошные интервью с потерпевшими, дискуссии с их родителями, долго искал актеров (любителей), способных выдержать сверхнапряжение на экране. Сюжет фильма придуман, но история четырех ребят разного возраста с протагонисткой Кайей (Андреа Бернтцен), выносливой, стрессоустойчивой и нежной, основана на опыте тех, кто эту трагедию пережил. Картина снималась не о террористе, но о его жертвах. И стала этическим поступком режиссера. На съемках работала группа психологов, ведь снимавшиеся — совсем еще дети — могли не выдержать эмоциональной нагрузки, в любой момент сорваться. Поппе репетировал несколько изнуряющих месяцев. Никакой импровизации не предполагалось.
Ребята собираются делать барбекю. Внезапно слышатся выстрелы. Все уверены, что это учения. Но вдруг начинается паника. Хотя мало кому пока верится, что выстрелы настоящие. Кто-то прячется в лесу. Кайя в ужасе ищет сестру, которая пропала. Полиции нет. Выстрелы слышны все громче. Иррациональный страх нарастает. Мальчик притулился у палатки и ждет брата, который обещал прийти. Раненная девочка не верит, что умирает, и хочет домой. Кайя не может найти сестру, с которой недавно поссорилась. Режиссеру нужна чувствительность, а порой сентиментальность, чтобы сделать паузу перед мгновенной гибелью на экране невинных «отдыхающих». Рассчитанный эффект. Многие журналисты обвинили Поппе в самолюбовании и в том, что такой фильм (на политизированном фестивале) обречен на признание. Но это как раз тот случай, когда и режиссеры молчать не могут. Поппе снимает (покуда Брейвик сидит в комфортной норвежской тюрьме) фильм-предупреждение. Простой и страшный.
«Моего брата зовут Роберт, и он идиот» Филипа Гренинга вызвал восторг одних наблюдателей и разочарование других. На экране — уикенд близнецов, мальчика с девочкой, в роскошном пейзаже близ заправочной станции. Пшеничные поля, альпийские вершины на горизонте, прозрачные водоемы, стрекот кузнечиков, возбуждение плоти под аккомпанемент цитат из Хайдеггера и Блаженного Августина. Елена должна сдать экзамен по философии. Ее брат, «идиот» еще более полоумный, чем его сестра, которого она вожделеет, доходчиво объясняет, «что такое время», как оно рвется, длится, распадается «на осколки». Но весь этот философический антураж, вся эта романтическая немецкая красота, графическая отполированность кадров (Гренинг обычно является и оператором своих фильмов) не открывают никаких новых смыслов. Амбициозная задача снять кино про познание жизни и непознаваемость человеческих поступков (тут прольется много крови) терпит крах из-за предсказуемого развития сюжета. Все, что произойдет с героями, зрители Берлинале разгадали сразу, но надеялись: режиссер эти ожидания обманет. Увы. Обидную предсказуемость не спасли ни философия, ни цитаты, ни немецкий романтик Новалис, чья книжка валялась «над пропастью во ржи», точнее в зарослях пшеницы. Очень жаль, потому что фильм Гренинга «Жена полицейского», получивший на Венецианском фестивале (2013) спецприз жюри, был серьезным высказыванием.
За радикальность в этом году на Берлинале отвечают шведская «Недвижимость» Алекса Петерсена и Менса Менссона и «Не трогай меня» румынской дебютантки Адины Пинтилье. Оба фильма — навязчиво неприятные, агрессивные, сняты на сверхкрупных планах. Этих молодых режиссеров привлекли стареющие героини с изношенными телами, сексуально озабоченные, активные, самолюбивые и не желающие скрывать свои комплексы. В «Недвижимости» семидесятилетняя Нойет (Леоноре Экстранд) получает по наследству доходный дом в центре Стокгольма. Там живут в основном иммигранты. Это очень не нравится жесткой и страшной (не только внешне) Нойет. Она решается на крайние меры, чтобы дом продать. А по ходу дела долго и противно накачивает рыхлую мускулатуру в фитнес-клубе, занимается сексом с выгодным по бизнесу партнером и готовится к безнаказанному преступлению.
Румынка Пинтилье тоже заинтересовалась героиней в возрасте, но с неутоленными желаниями. Лаура (Лаура Бенсон) не выносит самых невинных прикосновений — такова особенность ее кожи или психики. При этом она мечтает о преодолении такого препятствия. Лаура проходит специальную терапию, обращается за советами к мужчинам-проституткам, к трансвеститам, побывает и в подпольных борделях, где любые табу отменены. Пинтилье совмещает кадры документальные и постановочные. Кадры за гранью (а не на грани) фола. Сексуальные признания и акты демонстрируются тут с наглядным бесстрашием и сверхподробно. На крупных планах. Когда нечего сказать, приходится всеми силами, любым способом эпатировать фестивальную публику, которую в ханжестве заподозрить невозможно. Неужели какой-то из этих фильмов получит приз Бауэра за инновацию? В ближайшее воскресенье об этом узнаем.
