Труд: Брак. Счастье. Занавес

Главная Жизнь 02:54 24 Сентября 2009 2507

Брак. Счастье. Занавес

Любовные страсти в 70 лет

Напечатать

Это было в 57-м году. Маше было 14. На посиделках у подруги к ним заглянул старший брат одной из девчонок. Вите уже 16 стукнуло: зашел, посидел, побалагурил, глянул на нее и — убежал по делам. Одного взгляда оказалось достаточно…

А у меня вот здесь, — Мария Семеновна прижимает руку к стеклянной брошке на груди, — прямо как что-то зажглось. И вот так как-то он запал мне. Я потом все ходила, думала о нем.

Стала чаще заходить к подруге в гости, чтобы специально встретиться с её братом. Но больше чем «Привет, мелюзга!» от него ей не перепадало.

— А мне и хватало, — весело улыбается Мария Семеновна. — Приду домой, сяду и все вспоминаю, что он мне сказал да как.

Потом Витюху забрали в армию, оттуда он уехал во Владимир. И их пути окончательно разошлись. Хотя при воспоминании о первой любви сердце все равно начинало колотиться.

Ухажеров у хорошенькой Маши хватало.

— Но вот чтобы кто-то сердце зацепил, — пожимает плечами в сатиновой цветастой блузке Мария Семеновна, — такого как-то не было.

В итоге свой выбор она остановила на Андрее — парне из сборочного цеха.

— Вроде положительный показался, пил не очень много, — объясняет свой выбор Мария Семеновна.

Свадьба была скромной. Посидели с родственниками и разошлись. Тогда ещё в голове мелькнула мысль: вот так бы с Витюхой сидеть!

Большой радости в семейной жизни не получилось.

— Ну, мы жили как все, — словно оправдывается она. — Пока Андрей сильно пить не начал, мы почти и не ругались. Ну, а потом, конечно, пошло.

Когда становилось совсем невмоготу, Мария собирала дочек и уходила к маме. Когда ушла первый раз, Андрей на коленях стоял, умолял вернуться. А однажды ушла — да так и осталась у мамы. С тех пор порознь. А лет двадцать назад непутевый муж Марии Семеновны умер — видать, допился.

— Когда узнала, конечно, жалко было, — вздыхает Мария Семеновна, разглядывая помутневшие фотографии, — но любви у меня к нему все равно никогда не было.

Вообще если кого она и любила, то только того самого Витюху из далекого детства.

— Я о нем все время вспоминала, — хитро глядя в сторону своего мужа, признается Мария Семеновна.

Виктор Сергеевич укоризненно качает головой.

С Витюхой судьба её, правда, сводила ещё один раз. Марии Семеновне тогда было под тридцать. Подруга детства пригласила её на день рождения.

Разомлевший народ за столом уже перешел к хоровым песням, когда в коридоре раздалось веселое: «Привет, мелюзга!» И в комнату вошел он. Слегка поправившийся и чуть постаревший, с неизменным чубом, вошел её Витюха!

— Я вот прямо сейчас помню, — растягивая слова, вспоминает Мария Семеновна. — Мы так сидели за столом, он вошел, нас всех обвел взглядом и остановился на мне. У меня аж внутри все вспыхнуло, я вскочила — и как брошусь к двери.

— Вот дура-то! — вдруг резко встревает муж и, досадливо сплюнув, удаляется на кухню. — Я лучше чай поставлю, не могу я это слушать.

— Переживает, — довольно хихикает Мария Семеновна, — ведь осталась бы я в тот вечер, может быть, что-то у нас и сладилось бы с Витюхой. Хотя чего бы сладилось — у него уже жена была.

Женился Витюха почти сразу после армии. И уехал к жене во Владимир. Потом вместе с сыном перебрались в Горький. Мужем он оказался не плохим, не хорошим.

— Ну чего я там понимал, когда женился, — тычет пальцем в фотографию молоденького парнишки в щеголеватом по тем временам костюме вернувшийся с кухни Виктор Семенович, — да ещё и после армии. Как-то все завертелось.

Жили ровно. Муж приносил в дом получку, из которой жена выдавала ему рубль на обеды. На этом их общение практически заканчивалось.

— Помню, в гостях у жены спросили, какого цвета у меня глаза. Она не вспомнила! — Виктор Сергеевич задумчиво стучит сигаретой по полированному журнальному столику.

…Эту смешную молодую женщину, которая чуть не сбила его с ног на том дне рождения, Виктор вспомнил уже много лет спустя на похоронах сестры. Увидел в углу подъезда сжавшуюся в комочек маленькую седую женщину, которая всхлипывала и вздрагивала всем телом, — и вспомнил.

На поминках разговорились. И тут-то седая Мария Семеновна неожиданно для себя и призналась седому Витюхе, что, оказывается, всю свою жизнь только его и ждала.

— Я просто подумала: вот Светочка ушла (сестра Виктора Сергеевича), сколько там мне отмерено? Может, и не встретимся больше, ну и сказала. А потом его хотелось поддержать. Он какой-то такой потерянный был.

Первой реакцией бывшего Витюхи было — надо же, столько лет молчала! Ведь всю жизнь могли бы по-другому построить!

— Ну, думал я, думал, — поглаживает себя по коленям Виктор Сергеевич, — и пришел к ней объясняться. Хватит, говорю, столько лет коту под хвост! Вместе жить будем. А она давай возмущаться, — задирая голову, хохочет он. — Дескать, я на старости лет в любовницы не пойду.

— А то! — гневно вклинивается в разговор Мария Семеновна.

Тогда Виктор Сергеевич решил подать на развод. Мария Семеновна изо всех сил пыталась его отговорить. Разве дело это — в семьдесят лет шашни крутить? Но Виктор Семенович твердо стоял на своем: «Сколько нам там осталось, а в любви проживем!»

— Ведь если так поглядеть, — доверительно шепчет он, - то ни она, ни я счастья-то настоящего и не видали. А тут нам его судьба на блюдечке подносит. Я же не такой дурак, как она, чтобы от этого счастья через всю комнату бегать, — последнюю фразу он адресует уже жене.

Первая же супруга пыталась его образумить. Дескать, совсем ты, дед, рехнулся, подумай, что люди скажут. Даже домой к разлучнице ходила, скандалила, обзывала Марию полоумной старухой и старой развратницей.

Сын ещё больше возмущался. Особенно его тревожило, что Мария с родней будут на отцовское наследство претендовать.

Но Виктору Сергеевичу о наследстве думать не хотелось. Он только жить начинал.

Мария, правда, после всех этих скандалов (сын Виктора звонил ей и называл аферисткой) велела своему Витюхе и носа к ней не показывать. Но он пришел с двумя чемоданами к дверям квартиры.

— Что же мне надо было, его на улице оставлять? — с нежностью смотрит Мария Семеновна на седую шевелюру своего мужа.

На следующий же день Виктор Сергеевич повел её подавать заявление в загс. День оказался неприемным. Но они пришли ещё раз. Сотрудница загса чуть ручку не выронила, когда принимала у них заявление.

— А уж на свадьбу она нарядилась, — Виктор Сергеевич с гордостью смотрит на жену, — белая блузка с кружевным воротником (сама специально вязала), янтарная брошка в виде жучка с лапками и коса вокруг головы. Она у меня там самая красивая была.

Остальные брачующиеся такой паре, конечно, удивились. Но когда Виктор Сергеевич, выйдя из зала регистрации, галантно опустился на одно колено и приложился к руке своей невесты, все, кто был в этот момент в фойе, зааплодировали.

— Ну на руках-то я её вынести уже не мог, — лукаво улыбается он, — пришлось так изгаляться. Должна же она этот день на всю жизнь запомнить.

Как долго ещё продлится эта жизнь, оба предпочитают не задумываться: «Сколько ни есть — все наше».

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 12853

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...