Добровольческие организации по поиску каждый день получали десятки обращений от безутешных родственников, которые не могли отыскать своих пропавших близких. Многие из них лежали в больницах без сознания или просто не могли назвать себя. Теперь найти их будет легче.
На днях в приложении «Активный гражданин» появился опрос на тему того, каким образом необходимо организовать такую базу. Предложения не заставили себя ждать. Ведь сегодня, по официальным данным, в столичные клиники ежедневно поступает 50-60 пациентов без сознания, а часто и без документов. Но даже если сведения есть, то обзвон не всегда дает положительные результаты.
Ирина ВОРОБЬЕВА, пресс-секретарь общественного поискового отряда «Лиза Алерт», без труда вспоминает множество ситуаций, от которых остается только разводить руками и поражаться беспомощности ищущих и пропавших. В день члены отряда прозванивают более сотни столичных клиник. Каждые 3 часа — контрольный звонок, в том числе и в Бюро регистрации несчастных случаев, и в справку «скорой помощи», и в психиатрические больницы, если у пропавшего имеются психические заболевания. «Мы три года обивали пороги кабинетов Госдумы, Совета Федерации, правительства. Проблема огромная, и мы рады, что московское правительство обратило на проект должное внимание и скоро он будет запущен. Пока не хотелось бы говорить о сроках, но работа идет активная», — рассказывает Ирина.
Истории поиска действительно потрясают. Например, весной в отряд обратился папа мальчика, которому на тот момент было 30 лет, но из-за болезни он по умственному развитию был как в ясельном возрасте. Мужчина позвонил в больницу, где лежал его сын, а ему там сказали, что мальчик добровольно выписался. Ситуация дикая: пропавший не то что подпись — крестик не может поставить. Естественно, пошли прозвоны по всем психиатрическим больницам, добровольцы приезжали в клиники с фото и ориентировкой — в больницах отвечали, что такого пациента с ДЦП у них нет. Чем разрешилось дело? Только благодаря сотрудникам уголовного розыска, которые прошли обе больницы по всем палатам, удалось найти пропавшего. Оказалось, что пациент с такой фамилией действительно выписался: это был его полный тезка, а галочку поставили в другой строке. «Конечно, это сведения конфиденциального характера. Я сама голосовала за то, чтобы в открытом доступе были только приметы неопознанных пациентов, а тем, кто имеет на руках документы и заявление, предоставляли доступ в закрытую фотобазу», — отмечает Ирина.
База нужна не только по Москве, но и по области. Недавно отряд на протяжении двух недель искал дедушку. Через две недели позвонила сотрудница полиции одного из городов области и сообщила, что вроде бы такой мужчина лежит у них в городской больнице. Туда приехали поисковики вместе с родственниками, и мужчина действительно оказался в палате. Мало того — он лежал там на протяжении всех этих дней. И хотя больницу прозванивали, медики говорили, что такого у них нет.
«По детям у нас не менее страшные ситуации случаются, — продолжает Ирина. — Однажды искали ребенка целую неделю, чуть ли не каждый час звонили в детские больницы № 7 и 21. И случайно как-то мы попали на нормальную смену, которая сразу призналась: один мальчик с такими приметами вчера назвал свое имя. Признался, что ему просто надоело лежать в больнице. Как можно было не заметить, что ребенок есть и что мы его ищем?!»
Историй, по словам Воробьевой, тысячи. С созданием базы будет в разы меньше поисков и силы будут уходить именно на тех, кому это необходимо. Родственники будут ездить по больницам уже предметно, это снимет массу стрессов: нормальная семья, потеряв человека, не то что не ест — не живет. Но, к сожалению, пришлось три года доказывать это чиновникам.
