Спектакль по пьесе Владимира Маяковского «Баня» поставил новый главный режиссер театра Николай Рощин, известный преимущественно авангардными постановками. Сам он накануне премьеры признался корреспонденту «Труда», что «очень волнуется, пьеса сложная, буквально на ходу приходится менять иные мизансцены». Кстати, и играют её не на основной сцене, как предполагалось в начале сезона, а на новой, где зрительный зал вмещает максимум полторы сотни человек.
Накануне премьеры «Труду» чуть приоткрыл завесу над «строящейся» «Баней» худрук Александринского театра Валерий ФОКИН.
- Для нас важно, что первая премьера года связана с именем Владимира Маяковского, - сказал Валерий Владимирович. - Эта пьеса когда-то была достаточно известной, ставилась не без успеха. Я, например, помню постановку Валентина Плучека в московском Театре Сатиры. Но это все было давно. Хотя тема актуальна и может быть не только интересной, но и полезной для молодого поколения. Сложность в том, чтобы адаптировать авторский текст к современности, и найти такие выразительные средства, которые помогли зрителю воспринять и понять предлагаемые на сцене фантастические обстоятельства.
- Те фантастические обстоятельства, которые, в сущности, уже современность…
- Именно! Написана «Баня» в 1929 году. При этом автор с помощью машины времени переносит героев в 2030 год, практически в наши дни. В пьесе много советской терминологии, которую пришлось частично убирать, частично корректировать с поправкой на время. Но есть и вечные темы – та же борьба энтузиастов с чиновниками. Первые мечтают совершить нечто, вторые – мешают этому, запрещают. Как говаривал Чехов, ничего не меняется, кроме формы пиджака. Пересечений очень много. В нашем случае - лексика, способы приспособленчества. Мы наблюдаем их каждый день в разных проявлениях.
- Вы сказали, рады постановке пьесы Маяковского. В чем «фишка», если учесть, что «поэт революции» прежде не был в числе любимцев Александринки?
- Шаг в сторону Маяковского – это шаг в советскую классику. Важнейший для нас момент в наступившем году столетия двух российских революций, перевернувших в ХХ веке весь мир. Мы будем своими, театральными средствами осмыслять, до определенной степени исследовать события 1917 года. Весной режиссер Виктор Рыжаков начнет работать над «Оптимистической трагедией» Всеволода Вишневского. Когда-то на сцене Александринского театра шел спектакль Георгия Товстоногова с таким названием, вошедший в золотой фонд отечественного театра. Новая «Оптимистическая» будет иметь некоторое отношение к той постановке, но всех секретов пока раскрывать не стану. Прямое отношение к 100-летию Октябрьской революции 1917 года имеет и пьеса Брехта «Мамаша Кураж и её дети», написанная автором накануне Второй мировой войны. Это вторая после «Бани» премьера сезона, над ней работает на основной сцене греческий режиссер Теодорос Терзопулос.
- А вы сами, Валерий Владимирович, чем порадуете?
- Я начну в сентябре репетировать спектакль о молодом Сталине. Работа над пьесой уже закончена. Она не хронологически-бытовая, и связана не только с биографией Иосифа Виссарионовича. Фактически там два Сталина - молодой и старый. В спектакле они будут общаться между собой. Мне интересен этот материал, хотя он и непростой. Как и сама тема.
- Не боитесь обвинений в конъюнктуре? Имя Сталина, как гаранта «твердой руки», периодически всплывает в обществе.
- Упреки все равно будут. Я периодически читаю то, что пишут о моей работе в либеральной прессе, а также отзывы противоположной стороны. В данном случае я просто хочу знать, как идея о всеобщей справедливости и благоденствии исказилась в этом юноше до «я - Бог, мне все позволено», приведя к тирании и террору. Чем больше погружаешься в материал данной пьесы, тем отчетливее понимаешь, насколько Сталин неординарная и в то же время страшная фигура. Работая над пьесой, её автор Артур Соломонов видел в архивах Тбилиси испещренные его замечаниями книги. Генералисимус всегда читал очень внимательно, с карандашом в руках. Имел одну из самых больших личных библиотек в стране. Очень любопытны, например, «Бесы» Достоевского с его комментариями. Однако я отвлекся...
- Да, вы говорили, как отметите главную для страны дату года…
Будет ещё одна крупная дата для нашего театра. Речь о 100-летии постановки Мейерхольдом лермонтовского «Маскарада». Отмечать начнем 8-9 марта. Покажем в эти дни наш спектакль «Маскарад. Воспоминания будущего». А также откроем на питерском Новодевичьем кладбище отреставрированное надгробие художнику, сценографу и декоратору Александру Головину. Надгробие восстанавливают, кстати, за счет средств, собранных от продажи билетов на «Маскарад».
Предполагается выезд с этим спектаклем на гастроли в Москву. Есть договоренность, что играть будем в Большом театре, зал которого едва ли не единственный в стране, где возможен реальный диалог со зрителем. Я имею в виду диалог не только визуальный, но и смысловой. Наш «Маскарад» вполне соответствует данной сцене, будучи по жанру, как мы его называем, спектаклем драматической оперы.
В ходе этих гастролей, не исключено, проведем с руководителем Большого театра Владимиром Уриным круглый стол или конференцию. Тут ведь ещё «на подходе» и столетие закрытия Дирекции императорских театров России. У нас в стране в последние годы много говорят о том, что делать с тем театром, с другим, какие государство должно поддерживать, какие может быть стоит закрыть. Так вот что-то бы можно позаимствовать из богатого дореволюционного опыта театральной Дирекции. Есть что обсудить!
