Листая газету за завтраком, Вика чуть было не подавилась от возмущения. С газетного снимка на нее, довольно улыбаясь, смотрел Виталий. Тот самый, который испоганил жизнь её маме и, как была уверена Вика, ей самой. «Ну погоди, ты у меня ещё поулыбаешься», — злорадно прошипела Вика и старательно залила ненавистную фотку недопитым чаем.
Татьяна с Виталием дружили со школы. Вместе планировали поступать в университет в Нижнем Новгороде. Но Таня на вступительных экзаменах с грохотом провалилась. Учеба никогда не была её главной страстью, и поступать она согласилась, только чтобы не расставаться с Виталием. Но расстаться пришлось.
Виталий сначала ездил на учебу из дома — от его городка до Нижнего было всего 40 минут на автобусе. А потом устал мотаться, снял с друзьями квартиру в Нижнем, домой приезжал только на каникулы.
Татьяна со злости выскочила замуж и даже родила дочку Вику. Но муж оказался лодырем: ни денег заработать нормальных, ни по дому помочь не мог. Зато пил он исправно. Промаявшись с ним около пяти лет, Татьяна с дочерью перебралась к маме.
— А ведь он мог твоим папкой быть, — подружка насмешливо потрепала за щеку вертевшуюся рядом Вику.
Таня обиделась. Но не на подругу, а на бывшего друга. Действительно, подумала она, все это счастье, которое свалилось на неизвестную Виталькину жену, вполне могло принадлежать ей: и квартира, и деньги, и заботливый муж.
Мысль засела в голове. И когда наступила пора доверительных бесед с дочерью, Татьяна ей все и рассказала: как любили они друг друга, как коварно Виталий её бросил и как теперь они с Викой мыкаются. По его, разумеется, вине.
А Вика все смотрела на расплывающееся по газете пятно от чая. В интервью Виталий рассказывал об успехах своей фирмы, о жене и сыне, и ярость буквально накрывала её, как будто этот несчастный парень вместе со своим папой отобрали у нее нечто такое, что принадлежало именно ей. «Он мог бы быть моим отцом, — в очередной раз со злостью пронеслось в голове у Вики. — И про меня тогда в газетах писали бы».
Ненависть к чужому благополучию росла с каждым днем. И однажды она поняла, что больше не в силах это выносить. Взяв у мамы деньги, которых должно было хватить на первое время, она подалась в Нижний. Остановилась у маминой подруги, узнала адрес фирмы, которая принадлежала Виталию, и отправилась устраиваться на работу. Секретарем Вику не взяли — нужно было высшее образование. И она устроилась в отдел продаж.
Владельца и генерального директора фирмы Виталия Сергеевича она видела лишь пару раз, да и то мельком. Про себя лишь успела отметить, что он вполне себе ничего — даже для своих 45 лет.
А вот про его сына Мишу, полноватого увальня, который работал здесь при папочке, этого никак нельзя было сказать. Как судачили сотрудники, особыми способностями парень не отличался.
— Пристроил
Последнего она и избрала предметом своей мести.
Перед Новым годом в конторе был пышный корпоратив. Вика, состроив кроткое наивное личико, двинулась к сидевшему во главе стола Михаилу.
— Можно вас пригласить?.. — робко потупив глазки, прошелестела она.
— Нужно! — довольно ответил тот, и они двинулись в сторону танцпола.
Вика кокетничала как могла, а Михаил, не особенно избалованный женским вниманием, млел. И всерьез воспринимал фразы типа «как вы здорово танцуете», «вы такой большой, с вами так надежно»
В первый же рабочий день после длинных новогодних выходных Вика принесла судочек с селедкой под шубой.
— Вот, попробуй, домашняя, ты такой, наверное, уже давно не ел, — как старому другу, предложила она Михаилу.
Как и рассчитывала Виктория, не столько купленная в соседнем магазине селедка, сколько проявленная забота произвела на молодого человека сильное впечатление. В течение месяца она прилежно ухаживала за Мишей: то пирожки домашние принесет, то журнал с интересной статьей, то про премьеру долгожданного сериала напомнит. Наконец «объект» пригласил её на свидание.
После ужина стал напрашиваться в гости, но она «включила» приличную девочку.
— Ты мне очень нравишься, но я так не могу, — потупив глазки, лепетала Вика, лихорадочно высчитывая, на каком по счету свидании лучше будет отправиться с ним в постель.
Случилось это после третьего похода в ресторан.
— Теперь ты меня бросишь, — продолжала разыгрывать
Миша поторопился убедить её, что ничего подобного не произойдет:
— Наоборот, наши отношения теперь перейдут на совершенно новый уровень.
Отметив про себя, что он непроходимый зануда, Вика изобразила на лице неземную радость и бросилась ему на шею.
Спустя год Миша сделал предложение. Вика была на седьмом небе от счастья.
Первой мыслью было принять предложение и жить припеваючи на папочкины деньги. Но ненависть, которую она испытывала к Виталию, мешала любить его сына. В итоге Вика решила: лучше, чем всю жизнь мучаться с нелюбимым мужем, сделать больно всем и сразу.
Знакомство с родителями прошло цивилизованно. Хотя и чувствовалось, что они явно не в восторге от выбора сына. Тем не менее согласие на свадьбу дали.
В день свадьбы Вика уговорила Мишу не заезжать за ней со свадебным кортежем, а встретиться сразу в загсе.
Толпа нарядных гостей уже битый час ждала невесту, когда перед входом в загс нарисовалась Вика в потертых джинсах и
— Ну, чего вылупились? — Вика наконец решила дать волю своим так долго скрываемым чувствам. — Никакой свадьбы не будет. Мне ваш тупой сын даром не нужен. Я его
Увидев искаженное лицо Мишиного отца, Вика угрожающе двинулась на него:
— Что, не нравится?! А маме моей, думаешь, было хорошо, когда ты в Нижний сбежал? А когда она
Если бы не подоспевший свидетель, который сгреб бившуюся в истерике Вику в охапку, она, наверное, бросилась бы с кулаками на своего несостоявшегося отца и тестя.
Мама Миши бросилась в украшенную гирляндами машину. Её муж скрылся вслед за ней. Делая вид, что ничего не случилось, от входа в загс стали расходиться гости. Растерянный Миша в съехавшем набок дорогущем галстуке хотел было
Вечером домой Вике посыльный принес пакет, в котором лежали крупная сумма денег и записка от Мишиного отца: «Пусть у вас все будет хорошо».
— Добренький! — окончательно рассвирепела Вика и в ярости разбросала купюры по комнате. Она плакала весь день, но потом деньги
Наутро она обнаружила, что на душе нестерпимо погано. Ей не было жалко Мишу. Просто ненависть, которая питала её все это время, иссякла. Месть исполнилась. Мстить больше было некому и незачем. Внутри образовалась зияющая пустота. А как и чем её теперь заполнять, Вика не представляла.
