На проходящем в Госфильмофонде РФ фестивале архивного кино вызвал ажиотаж показ фрагментов фильма «Невечерняя», над которым Марлен Хуциев работает уже более 10 лет. Легендарный режиссер, автор всемирно признанных шедевров «Мне двадцать лет» («Застава Ильича»), «Июльский дождь», «Был месяц май», «Бесконечность», наконец-то близок к тому, чтобы завершить свой многострадальный фильм о встречах, беседах Чехова и Толстого.
В эксклюзивном интервью «Труду» режиссер, которому в этом году исполняется 90 лет, рассказал, почему так долго страна ждет его незаурядный, судя по замыслу и представленным фрагментам, фильм.
— Марлен Мартынович, как возник дерзкий проект — представить вживе двух классиков?
— Как-то я перечитывал воспоминания Чехова и вновь наткнулся на эпизод о том, как Лев Толстой навестил заболевшего Антона Павловича. Вдруг подумалось: а в наше время возможно, чтобы, в общем, молодого писателя явился проведать кто-то из небожителей — знаменитых писателей, художников, артистов? Вряд ли... Я рассказал о сюжете сыну (Игорь Хуциев, сценарист, режиссер. — «Труд»), он подключился к делу. Предполагалось, что мы ограничимся одним этим сюжетом. Но потом решили снять вторую часть, когда заболел уже Толстой и лечился в Ялте, а его навещал Чехов. Дальше придумалось, что первая, московская часть будет выдержана в черно-белой гамме: такая стилизация под старую хронику. А вторая, ялтинская часть будет в неярком, неброском цвете.
— Фильм двухсерийный?
— Это будут две главы одного фильма. Каким будет окончательный метраж, будет ли фильм предназначен для проката или телевидения — загадывать рано. Есть соблазн сказать, что беру обязательства закончить картину к своему грядущему 90-летию. Но, во-первых, я человек суеверный, и лишний раз упоминать предстоящую дату не стоит. Во-вторых, недавно переболел тяжелым гриппом, и мне надо отдохнуть, набраться сил. В-третьих, неожиданно в последнее время я получил много предложений посетить зарубежные страны. Так что, скорее всего, завершу картину уже в следующем году.
— В вашем фильме Чехов и Толстой говорят о здоровье, о медицине, о жизни и смерти, о душе. Это подлинные диалоги?
— Диалоги в основном писал мой сын. Они опираются на подлинный материал, но это не сборник цитат, а фантазия на тему. Скажем, широко известен факт, что Чехов отбил издателю Суворину телеграмму, что его в больнице навестил Толстой и они говорили о бессмертии. Тема беседы взята реальная, а диалог сочинен.
— Не страшно было сочинять за Чехова и Толстого?
— Мы не пытались имитировать их диалоги. Но стояла и стоит задача максимального приближения к достоверности быта, среды, характеров. Наш фильм может показаться старомодным. Но жизнь меня научила, что картины, в которых во главу угла ставится самодовлеющая форма, быстро устаревают и выглядят архаичными. А если опираешься на сущностные вещи, то фильм живет долго.
— Тем не менее вы снимаете этот важный по всем приметам фильм уже более 10 лет.
— Существует обидная для меня легенда, будто я долго снимаю картины. На самом деле я снимаю быстро, а длительными бывают не зависящие от меня простои. Самые первые и посильные деньги на фильм мне выделил Сергей Лазарук, тогда еще глава департамента Госкино, ныне упраздненного. Я запустился с фильмом, потом мы дособирали средства по крохам, немного подбросил Анатолий Чубайс. Мы успели снять фильм процентов на 60-70, но тут средства иссякли, и мы остановились на восемь лет. За все это время ни один кинематографический начальник не поинтересовался, как дела, не надо ли чем помочь. Хотя несколько лет назад мир отмечал двойной юбилей классиков: 150 лет со дня рождения Чехова и 100 лет со дня смерти Толстого.
— А что же кинематографическая общественность?
— Озабочена своими делами. Все ищут финансирование для собственных картин, кто будет заниматься мною? Предыдущий министр культуры Авдеев отнесся к нашему проекту с необъяснимой холодностью. А к нынешнему министру Владимиру Мединскому я решил не обращаться. Дело в том, что мне долго звонили из министерства, чтобы я забрал орден, который там меня дожидался. Я пришел, решил заодно переговорить с министром. Но его помощница сказала, что министра нет на месте, но они меня обязательно найдут. С тех пор все никак не могут найти...
Спасти картину помог случай. Человек, имя которого я пока не называю, но обязательно назову, когда закончу картину, узнав о моих мытарствах из газет, бескорыстно предложил помощь. И выделил необходимую по смете сумму. На сегодня осталось доснять одну документальную сцену в Ялте и одну небольшую сцену во Владикавказе, связанную с линией Хаджи-Мурата.
— Где вы нашли актеров?
— Мы перепробовали много хороших актеров, но все было не то. А тут вместе с сыном смотрели канал «Культура», по которому давал интервью актер калужского театра драмы Михаил Пахоменко, и нас что-то зацепило. Внешне он не очень похож на Толстого, но его голос, интонации привлекали. А Чехова не могли найти буквально до отъезда в экспедицию. Ассистент по актерам не уставала мне повторять: «Надо ждать Ветрова, должен вернуться Ветров со съемок». И вот Ветров появился, и у меня сердце упало: никакой это не Чехов, ничего общего. На фотопробы времени уже не было, решили сразу делать видеопробы. Владислава загримировали, он вошел в павильон, заговорил — и все сомнения сразу отпали. Потом начались сложности из-за того, что Ветрова не отпускали из театра «Современник», где он основательно занят в репертуаре. Частенько он прилетал к нам всего на день. Камера уже стояла на точке, мы быстро снимали его, и он улетал обратно. Но это не отразилось на результате: и Ветров, и Пахоменко работали самоотверженно, на совесть. И не подвели не только меня, но и Чехова с Толстым...
