Соседка по даче огорошила: Али, наш безотказный помощник по садово-строительным делам, в этом году не приехал. Как, впрочем, и некоторые другие таджики из нашего поселка. Увы, это нынче общий тренд: количество трудовых мигрантов в России год от года сокращается, находясь сейчас на самом низком уровне за последнее десятилетие. Что усугубляет растущий дефицит кадров в стране. На недавнем Петербургском международном экономическом форуме эту проблему назвали в числе самых острых для экономики. Но путей ее решения предлагалось на форуме не так уж много. Среди вариантов есть и весьма экзотические...
Впервые эта идея прозвучала еще год назад на таком же мероприятии в Санкт-Петербурге, когда представитель тогда еще запрещенного в России движения «Талибан» сообщил, что Министерство труда РФ согласилось принимать трудовых мигрантов из Афганистана. Соцсети закипели тревогой и возмущением: террористов только не хватало на наши головы! Ведь многие участники этого движения в прошлом — моджахеды, воевавшие против шурави, советских солдат.
Скандальчик тогда замяли, идею вроде бы спустили на тормозах. Ан нет! В апреле 2025 года Верховный суд России исключил «Талибан» из списка террористов, и на нынешнем ПМЭФ вновь всплыл разговор об афганских мигрантах. И оказалось, сотня из них, по словам главы Российского делового центра в Афганистане Рустама Хабибуллина, уже трудятся на стройках Москвы, Санкт-Петербурга и Татарстана. Вполне себе в мирном качестве — электриками, малярами, кладовщиками и сварщиками. «Российские регионы готовы принять в десять раз больше, — оптимистично утверждал Хабибуллин. — У нас большая потребность в афганских специалистах». Животноводы, ветеринары и агрономы поедут в Краснодарский край, Чечню и Дагестан. А строители — в ДНР и ЛНР, расчищать территорию, восстанавливать инфраструктуру.
«А если что, помогут по прямой своей специализации», — иронизирует автор одного из комментариев в соцсетях, явно намекая на возможное боевое прошлое животноводов и строителей. Еще один из обсуждающих тему тут как тут с недоуменным вопросом: стоило ли ужесточать законы для мигрантов из Средней Азии, чтобы заменить таджиков и киргизов на талибов?
Ну про «заменить» — это он, конечно, погорячился. Сейчас в нашей стране, по данным МВД, около 3-3,5 млн трудовых мигрантов (кстати, в два раза меньше, чем было в 2014-м). При этом выходцы из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии составляют 85% от этого количества, то есть 2,55 млн. По отношению к ним тысяча афганцев — это капля в море. Так что никого они не заменили, как раз наоборот: мигранты из Средней Азии вытеснили украинцев, белорусов и молдаван, которые еще в середине 2000-х составляли большинство гастарбайтеров на нашей земле (на долю жителей бывших среднеазиатских республик приходились скромные 17% от почти 9 млн «понаехавших»).
Любопытный факт: хотя мигрантов тогда было в три раза больше, недовольства они вызывали куда меньше, чем сейчас. По мнению демографа Юлии Флоринской из «Института социального анализа и прогнозирования» РАНХиГС, одна из причин в том, что большинство мигрантов внешне мало отличались от основного населения (а не любят ведь именно «чужаков»). И почти не было антимигрантской риторики, которая потом, по мере ужесточения миграционных законов, звучала все громче, особенно после теракта в «Крокусе».
А демограф Алексей Ракша, недавно официально зачисленный в иноагенты, еще обратил внимание на уровень образования: тогда у приезжавших в Россию он был заметно выше. Что в итоге и позволило квалифицированным работникам, когда условия труда и его оплата в России ухудшились, переориентироваться на другие рынки — в Южную Корею, Евросоюз, Великобританию, Эмираты, Казахстан. «Те же, кто приезжает в Россию сейчас, заняты низкоквалифицированным трудом — курьеры, дворники — и все меньше соответствуют требованиям крупных работодателей, нуждающихся в «синих воротничках».
Год назад в России заговорили о федеральном проекте «управляемого найма» мигрантов — том самом оргнаборе, известном нам со времен раннего СССР, когда тысячи рабочих со всего света приезжали на стройки СССР, взявшегося осуществить индустриализацию. К подбору кадров подходили серьезно. Так, для хлебной промышленности находили специалистов в Европе и США, для сахарной — в Германии и Чехословакии, для мясной и производства сельхозинвентаря — в США, для рыбной — в Дании, Норвегии и Великобритании. И они приезжали: в мире тогда свирепствовал экономический кризис, закрывались целые предприятия, а тут рабочие места, зарплата:
К 1932 году в СССР работали больше 20 тысяч иностранных рабочих и специалистов. Это не считая групп сезонных рабочих: на золотых приисках на Дальнем Востоке (30 тысяч китайцев), на рыболовных промыслах (25 тысяч японцев), на нефтяных промыслах в Баку и городах Азербайджана (от 10 тысяч персов и иранцев). А в позднем СССР на «стройки пятилетки» вовсю приглашали вьетнамцев. В 1981 году только на московском ЗИЛе их работало около 10 тысяч, а всего по стране — 150 тысяч.
Для сравнения: в России на 2025 год установлена квота в 235 тысяч разрешений на работу иностранным мигрантам. Завозить организованную рабочую силу по квоте пока планируют из Китая, Индии, Туркменистана и Турции. 31 мая правительство внесло в Госдуму законопроект, позволяющий освобождать таких трудовых мигрантов, привлеченных по правительственной квоте, от необходимости подтверждать владение русским языком (для всех прочих тесты сохраняются). На недавнем ПМЭФ губернатор Московской области Андрей Воробьев (первоначально эксперимент коснется только Москвы и области) подтвердил: «Будем приглашать работников без знания русского языка, потому что он, собственно говоря, им и не нужен там. Но зато это очень существенно решит вопрос дефицита трудовых ресурсов. Сейчас основная сложность, что закон пока еще не принят».
Да примут, куда денутся. Как и новые ужесточения для неорганизованных мигрантов. Ближайшее из них — обязательная регистрация с 30 июня в приложении «Госуслуги RuID» при безвизовом въезде. Самого приложения еще нет, но без него, говорят, в РФ могут не впустить. Надеюсь, это не так. А то как бы не пришлось на следующий год услышать в нашем поселке: «Шурави, работа есть?»
