Труд: ТЕАТР БОЛЬШОЙ, А ЛИЧНОСТЕЙ МАЛО

Главная Жизнь 01:01 27 Ноября 2001 149

ТЕАТР БОЛЬШОЙ, А ЛИЧНОСТЕЙ МАЛО

Так вышло, что к началу гастролей Большого я вернулся домой, в Петербург - из Соединенных Штатов, где читал лекции и знакомился с тамошней музыкально-театральной жизнью. Америка готовилась к визиту Путина, и по телевидению произносились речи о том, что по

Бялик Михаил

Напечатать

Будучи профессиональным музыковедом, воздержусь от оценки привезенного в Питер "Лебединого озера" Григоровича: пусть о хореографическом спектакле судят балетные критики. Хотя не скрою: в тех публичных отзывах, что попали в поле моего внимания (разумеется, я не мог охватить всей петербургской прессы), бросился в глаза скептический тон. Например, Юлия Яковлева ("Петербургский ЧАС ПИК") напоминает, что премьера григоровичевского "Лебединого" "пыталась состояться" еще в 1969 году, но на просмотре Екатерина Фурцева сказала свое "так тому не быть". Григорович спектакль выпустил, но вынужден был в соответствии с министерскими указаниями заменить трагический конец на оптимистический. А генеральная репетиция еще не обкромсанной работы, врезавшись в память восторженных очевидцев, вошла в мифологию. Считалось, что "Лебединое озеро" стало водоразделом для Григоровича - самого значительного хореографа своего времени, а стало быть - и водоразделом балетной эпохи. "До" был художник, модернист, выдумщик, "после" - чиновник, орденоносец, глава парадного театра скучной и нетеатральной брежневской империи.
В прошлом сезоне слушатели и рассказчики легенды увидели спектакль наяву. Смутились и те, и другие. Легенду не узнали. "Лебединое озеро", взбаламутившее балетную Москву в 1969-м, в 2001-м и впрямь выглядит смирно. Белые пачки, черный злодей в пернатом шлеме, разыгрывающий с принцем некую психологическую дуэль, дьявольское искушение, нарушенная клятва, финальная смерть - крепкий романтический шаблон.
Критик газеты "Невское время" Ирина Губская подчеркивает: "Озеро" шло в замедленно-усыпляющем темпе. Лишь эпизодически оркестр Александра Копылова звучал проникновенно и лирично. Балетные пачки лебедей вызывали больше аплодисментов, чем их танцы. При том что сами танцы были в основном вполне скоординированы с музыкой. Какое-то психологическое содержание просвечивало в мужских дуэтах. Дуэты же Принца и Одетты-Одиллии выглядели формальными. Исполнители первого спектакля благополучно "утопили" все, что еще могло держаться на плаву. Анастасия Волочкова органично вошла в роль шоу-дивы и так и не смогла из этой роли выйти. Андрею Уварову было, кажется, довольно скучно рядом с "избранницей". Николай Цискаридзе, как и полагается в роли Злого гения, пытался напустить романтического мрака и тумана. Но одному ему создать нужный микроклимат оказалось не под силу.
Так и осталась бы балетная часть гастролей невыразительным провалом, если бы на следующий день не появился другой состав. Оказалось, что если в постановке Григоровича Анна Антоничева с ее удлиненными линиями и тревожной пластикой танцует Одетту-Одиллию, а Дмитрий Белоголовцев с мощной актерской энергетикой, взрывными прыжками и масштабным жестом исполняет роль Злого гения, то "Лебединое озеро" вновь обретает нерв...
Да простит меня читатель за столь долгий пересказ, но думаю, мнение специалистов не из столичной "тусовки" интересно и за пределами Питера.
Что же касается "оперной" части гастролей, то и для нее был избран вариант, казалось бы, беспроигрышный: тоже Чайковский, тоже творение любимейшее - "Евгений Онегин", в режиссерской интерпретации еще более давней, чем григоровичевская хореография, - 1944 года! Как и в случае с балетом, постановку возродил ее создатель - Борис Покровский. Привезенный спектакль в декорациях Петра Вильямса немыслимо величествен, роскошен, наряден; заросший сад усадьбы Лариных расположился словно бы на берегах Амазонки. Мне казалось, что более скромная, "левитановская" сценография Левенталя, в начале 90-х сменившая вильямсовскую, более соответствует духу музыки, но для нашего времени, с его ностальгией по имперски-могучей России, парадный реализм сталинской эпохи, конечно, актуальнее.
Я знаю "Онегина" Покровского на протяжении полувека, с начала 50-х. Мне везло: я слышал и видел занятых тут Шпиллер и Кругликову в роли Татьяны, в партии Ленского - Лемешева и Козловского, Норцова - Онегина, Рейзена - Гремина. Каждый из замечательных артистов по-своему менял духовную перспективу спектакля. Последний заметно обновился, когда главную героиню пела Вишневская и за дирижерским пультом стоял Ростропович: он брал чуть замедленные темпы, давая расслышать каждый интонационный изгиб звуковой ткани.
Гастрольным спектаклем в Петербурге дирижировал Фуат Мансуров, и делал он это с присущей ему волей и элегантностью, уверенно увлекая за собой остальных исполнителей. Но иногда - в частности во вступлении, словно полемизируя с Ростроповичем, он задавал движение слишком торопливое. В оркестре Большого театра отличные музыканты, но артистический уровень их, как показалось, недостаточно ровен. Порой грубовато звучит медь, да и струнные могли бы играть точнее. Пение хора, руководимого Станиславом Лыковым, как и баланс его с оркестром, почти совсем хороши (вот только преодолеть это почти так непросто).
Ирина Удалова на редкость естественна в роли Лариной, чему способствуют отличный вокал и образцовое произнесение текста. Хорошо поют Ирина Долженко - Ольга и Леонид Зимненко - Гремин, только первая пережимает, силясь изображать девчушку-резвушку, облик второго недостаточно аристократичен.
Красивая, музыкальная Лолита Семенина, с большим чувством поющая Татьяну; Владимир Редькин, статный, с хорошим, ровным во всем диапазоне баритоном, но несколько искусственный, деланно-импозантный, в целом достойны установленных их предшественниками стандартов.
В ансамбль главных персонажей вписывается и Николай Басков - Ленский. Его достоинства - мягкий, теплый тембр голоса, молодость, приятная наружность. Поет он увлеченно, но, как и на эстраде, чуть манерно, недостатки же школы (а может, переутомление, от которого, собственно, школа должна уберегать) сказались в том, что в предсмертной арии его тенор звучал излишне напряженно (хотя в партии Ленского, как известно, лишь умеренно высокие ноты). Сценически же артист еще неопытен, и его жесты, поступки сопровождаются актерским наигрышем. Но, конечно, успех у поклонников он имел невероятный - то был забавный спектакль в спектакле. Гигантские букеты артист не мог удержать в руках (подозреваю, "раскрутивший" певца шоу-бизнес и тут не дремал), хотя не нашлось цветов ни для дирижера, ни для исполнителя заглавной роли. Впрочем, неумеренно восторженные почитатели сослужили своему кумиру дурную службу. В первый вечер, не успел он картинно упасть, сраженный онегинским выстрелом, как какой-то женский голос завопил "Браво!"; на следующий день другая (а может, та же) дура, видимо, идентифицировав артиста с его персонажем, в том же месте воскликнула "Ой!" - и оба раза последние реплики: "Убит? Убит" - и горестное оркестровое заключение были загублены дружным смехом в зале...
Многое в спектакле москвичей оказалось славным, принесло удовлетворение. Недоставало лишь одного - могучих артистических личностей. Таких, которые, едва появившись на сцене, завладевают душой, заставляя позабыть о проблемах вокала и игры, интонационного строя и ритма: они становятся для вас реальными людьми, близкими и дорогими, и вы живете их жизнью, терзаясь их горестями и разделяя их счастье. Таких больших артистов очень не хватает Большому театру. Их нужно отыскивать и любовно взращивать. Ведь сотня посредственностей не заменит одного Собинова...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13801

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...